Пёс бездны, назад!

– Кто протащил тебя и твою фирму наверх? Когда твой папашка в праведном гневе от тебя отвернулся? Кто столько сил и времени вложил в тебя? И где твоя благодарность, молокосос?

– Извольте изъясниться этично.

– Ты! Ты, дрянь такая, присосался к моей семье и пользовался всеми благами, пока всё было хорошо, но стоило случиться мелкой неприятности, сразу решил вильнуть в сторону?! Бросить Веру, плюнуть в колодец…

Герман прислонился к косяку, расслабившись. Скрестил руки на груди.

Продавить его на совесть пытался ещё отец.

«Я тебя вырастил, выкормил, ради чего? Ради чего столько финансов вложил в твоё образование? Бессонные ночи…». Последний такой разговор произошёл полгода назад, когда Павел Аркадьевич осознал свой провал в воспитании младшего сына и тот факт, что Артём вряд ли когда-нибудь станет достойным наследником одной из крупнейших строительных фирм страны.

Верин отец приблизился вплотную, тяжело дыша:

– Решил соскочить с тонущей подводной лодки, сынок? Остаться чистеньким, белым и пушистым? Вот только ничего не выйдет! Я раздавлю тебя, как таракана.

– Максим Петрович, – холодно прервал его Герман. – Вы находитесь в моей квартире. Будьте любезны перейти к конструктивному разговору, или вы вынудите меня вызвать полицию.

Тот зло рассмеялся:

– Полицию, говоришь? Очень страшно, мальчик, очень страшно. Я аж побледнел весь и трясусь. Трахал мою дочку, имел и её, и заказы с меня…

– Попрошу вас избавить меня от выслушивания подобных выражений о Вере. Что касается заказов, тут мы с вами оба имели свой интерес, разве нет? Вы скидывали мне работу, которую я выполнял качественно и недорого.

Мы оба были заинтересованы в сотрудничестве…

– Да я из жалости подкидывал твоей фирме кости, мальчишка! Чтобы ты с голоду не сдох… Таким желторотикам в нашу сферу не пробиться. И ты об этом знаешь.

Герман нахмурился. Максим Петрович буквально нависал над несостоявшимся зятем.

– Что? – шипел он. – Думаешь, что зарекомендовал себя с лучшей стороны, и теперь сможешь плыть сам, без меня? Просчитался ты, засранец.

Крупно просчитался. Никто не станет давать заказы человеку, чей брат – наркоша.

– Вы сейчас угрожаете поднять историю лечения Артёма от наркологической зависимости? – уточнил Герман.

Ему вдруг захотелось ударить кулаком в этот бугристый нос, широкий, словно картошка. Крепкая, качественная, сельская картошка. Губа нервически задёргалась, но Герман усилием воли взял себя в руки. Максим Петрович рассмеялся. Зло, высокомерно, торжествующе.

– Нет, Геша.