Пёс бездны, назад!

– Пирожное? Торт? Что-нибудь? – Герман, стоя перед прилавком, обернулся ко мне.

Я подошла к нему. Полноватый темноволосый мужчина с бородкой – очевидно лавочник – меланхолично смотрел на нас. Меня поразило, что рукава его рубашки были обрезаны по самые плечи. И нигде не виднелось ни шнурков, ни пуговиц.

– Не люблю сладкое, – отрезала я. – Просто… кофе.

– Четыреста двадцать рублей, пожалуйста, – произнёс лавочник.

Сколько?! Это какими деньгами? Медными? Серебряными? Я сглотнула, хотела было откашляться и сказать «не надо», но Герман поднёс маленький, не больше ладони прямоугольник, к торчавшей из прилавка штуковине, описать которую я бы затруднилась.

– Оплата по карте? – уточнил лавочник.

Странно, что он не торгуется. Странно, что не пытается уговорить взять что-либо ещё. Я пронаблюдала, как Герман приложил прямоугольник, а затем из другой машинки полезла узкая лента бумаги. То есть… карта это и есть кошелёк? А как там помещаются монеты? И как оттуда достаются?

Едва ли не раскрыв рот, я завороженно наблюдала, как задрожала третья машина, а затем из неё прямо в чашку полились струи напитка с неизвестным мне, но вкусным ароматом.

Заиграла какая-то мелодия и низкий голос запел что-то на незнакомом мне языке. Я сразу догадалась, что это телефон. И действительно Герман поднёс его к уху, прошёл и сел за столик у окна. Вытянул ноги.

– Да. Нет. Занят. С Выборгом в процессе. Скину на е-мейл. Когда освобожусь. Вера, если тебя не затруднит, перестань, пожалуйста, контролировать меня. Я позвоню. Нет, я занят.

Всего доброго.

Выдохнул, положил телефон рядом, постучал пальцами о стеклянную столешницу. Посмотрел на меня. Согнул ноги в коленях, освобождая пространство для меня. Я села напротив. В принципе, этот человек – мой шанс немного узнать о пропавшей девице, на чьё место угодила я. Конечно, доверять Герману не стоило, но как-то разобраться в произошедшем было бы неплохо.

– Мы остановились на том, что вы обвинили меня в измене Артёму, – заметила я. – Это странно, с учётом того, что ваш брат постоянно за что-то просит у меня прощения… А я ничего не помню.

Фух. Да. Это было гениально. Не помню, не знаю, не понимаю. Близко к правде. Широкие русые брови поднялись:

– В каком смысле «не помню»?

– А у этого слова есть разные смыслы?

– Что именно вы не помните?

– Ничего, что было до нашей встречи ночью.

– На Выборгском шоссе?

– Да.

Герман растерялся. Взгляд его стал почти испуганным:

– Я всё же вас задел? Но… Это невозможно! Я бы почувствовал…

– Нет.