Пёс бездны, назад!

И как она тащит раненного бойца, стонущего в бреду… Проклятый возраст! Ничего нельзя!

Перед храмом сидел какой-то бомж и ел шаверму. Облизывал пальцы и поглядывал на девочку из-под нечёсаных грязно-светлых волос. Осень поёжилась.

– Трус это тот, кто боится и бежит, – вдруг изрёк бездомный, – а кто боится и не бежит, тот ещё не трус.

Осень вспыхнула и зло глянула на него:

– Идите нахрен!

– Я-то пойду, – он пожал плечами в кургузом грязном пуховике, – да вот только и ты пойдёшь со мной.

– Что?

Она попятилась в ужасе.

– Любовь. Она либо есть, либо её нет. Если нет, то и жизнь – пустая, рваная бумажка. Даже если их, этих бумажек, много. Это ничего не изменит.

Бездомный поднялся, вытер руки о штаны и пошёл прочь, подволакивая левую ногу. Затем вдруг обернулся и пристально взглянул на Осень:

– Ты хорошая девочка. Но это временно. Все девочки когда-то были хорошими.

Осень, открыв рот, смотрела вслед странному старику. А затем бросилась за ним.

– Что вы имеете ввиду?

– Нельзя подняться на гору, не поднимаясь вверх.

– Как вы?

Он оглянулся. Прищурился.

– Как я, – кивнул. – Хочешь стать такой же? Я могу научить. Это очень просто делается.

– Не хочу, – зло выдохнула Осень. – Я такой никогда не стану!

– Все так думают.

Бомж снова пошёл вперёд.

– Ненавижу! – закричала Осень. – Вы вот говорите: без любви. А меня никто не любит! Никто! Ни мать: я только обуза для неё. Ни сестра, ни… Никто!

– А ты? – уточнил тот.

– Что – я?!

– Ты кого-нибудь любишь?

– Любила, – буркнула Осень.

И подумала: как же это странно, что она идёт рядом с асоциальным мужиком, да ещё и пытается ему что-то доказать. Бомж покосился на спутницу, ухмыльнулся, обнажив крупные желтоватые зубы.

– Да?

В его голосе прозвучало издевательское сомнение.

– Да идите вы!

– Так я и иду.

Они снова зашагали молча, и Осень снова попыталась понять, зачем идёт рядом со странным сумасшедшим типом.

– Они все решили, что я – шлюха, – зачем-то сообщила ему и удивилась ещё сильнее.

– А ты?

– А я – нет!

– Тогда не похрен ли, кто там чего решил?

«Он дебил, – обиженно подумала девочка. – Вот только бомж меня ещё жизни не учил!». И, чтобы как-то зацепить его, грубо спросила:

– А ты почему… ну это… бездомный?

– Пить меньше надо было, – равнодушно отозвался бомж, залез в мусорку, достал металлическую банку из-под пепси, бросил её под ноги, раздавил и закинул в пакет, набитый такими же банками.