Пёс бездны, назад!

Тонкие пальцы сестры взъерошили волосы младшей.

– Я не хочу домой, не хочу! Не хочу больше видеть её…

– Тише, моя хорошая. Мы что-нибудь придумаем.

– Позвони Артёму. Пусть он снимет квартиру. Давай жить вдвоём? Почему ты не выйдешь за него замуж? Мы бы жили все вместе… я бы вам не мешала, честно… Артём нормальный…

– Осень…

– Почему я должна жить в коммуналке? Почему должна заходить на кухню, где едят абреки? Почему должна терпеть эту…

Алиса крепче прижала её к себе. Где-то залаяла собака, а потом вдруг завыла.

– Да сколько можно-то?! – раздалось откуда-то сверху.

– Хотя бы вечером в воскресенье можно не орать? Кому-то завтра на работу…

– Квартиру я вам сниму, – неожиданно отозвался Эй, про которого все забыли. – Но тебе, девочка, пятнадцать. Никто не разрешит тебе жить там, где ты хочешь, и с кем хочешь.

– Спасибо, мы сами решим этот вопрос, – Алиса подняла голову и твёрдо взглянула на парня.

– Вы уже решили! – крикнула Осень и отпрянула от сестры. – Прекрасно решили!

– Давай сначала дойдём до полиции.

Только подожди, пожалуйста, я поднимусь за паспортом.

– Мы подождём снаружи, – миролюбиво согласился Эй, взял девочку за руку и вышел.

Осень колотило. На улице Эй развернул девочку лицом к себе, прижал к стене.

– Ты чего психуешь? – спросил добродушно.

– Я не психую! Пусти!

– Ага. А у меня сиськи отросли. Хорош истерить. Предложил же: убью всех, включая мальчиков-зайчиков и девочек-припевочек. Могу быстро и легко, могу сложно и красиво. Заканчивай мозги выносить своим. Выноси чужим.

– Тебе хорошо говорить, – дрожа от ярости, прошипела Осень, – тебя не насиловали.

Тёмные брови насмешливо поднялись. Яша наклонил голову набок:

– С чего ты решила?

– В-в смысле?

Его крупные, остроугольные зубы блеснули в усмешке.

– Ты думаешь, что насилуют только девочек? А если хрен вырос, то всё, вне опасности?

– Перестань! – она ударила его в плечо, но не сильно.

Бешенная злость куда-то испарилась. Девочка бессильно ткнулась в него и тихо заплакала.

– Вы стали нежными, – заметил Яша. – Слишком нежными.

Это не к добру. Так всегда бывает перед большим трешаком. Насилие – такая же неотъемлемая часть жизни, как убийство и воровство. Ещё лет двести… да не, лет сто назад насилие было нормой. Мужик покупал себе жену на брачном рынке, а дальше она рожала ему, и её согласия никто не спрашивал. Или из-за штампа в паспорте принудительный секс уже не насилие?

– Не говори мне таких мерзостей, – жалобно попросила Осень.

– Ну ок, – согласился тот.

Они помолчали.