Бесеняша в Академии магии

— Или выгнать студентку Лирию, севшую ко мне без разрешения?

Может, он думает, что я её нарочно пустила?

Лайс, моргнув, зависает, как компьютер, не тянущий слишком сложную для него задачу.

— Как вам угодно, майя, — изрекает он универсальную фразу, единственная расшифровка которой — отвали.

Всё, с меня хватит. Я честно пыталась облегчить наше вынужденное сосуществование, но если он предпочитает упиваться страданием, то с этим не ко мне. Я сажусь за стол и барским взмахом руки отпускаю Лайса. Пусть ужинает отдельно, пусть не ужинает, словом, пусть делает, что хочет, а я съем куриную грудку в нежнейшем сливочном соусе и продолжу заниматься делом.

Вечер завершается неожиданно мирно — каждый в своём углу, я, уткнувшись в зеркалис, а Лайс… неожиданно, но тоже в зеркалис, хотя рядом лежит раскрытый учебник и конспект с заметками на полях.

Не сдержав любопытства, я позволяю себе заглянуть в стекло. Подсматривать неприлично, но я никогда не мечтала быть слишком хорошей девочкой.

И мне полувзгляда хватает, чтобы понять, что Лайс смотрит мой Альбом. Альбом Леди-Маски, если быть точной. Читает комментарии под записью нашего состязания.

Вот что за удовольствие сыпать соль на душевные раны?

Я прохожу мимо, притворившись, что даже не смотрела в сторону зеркалиса, а Лайс притворяется, что не заметил. Или реально не заметил, не знаю.

Прикрыв дверь в спальню, я ныряю в шкаф и после десятка минут поисков наконец-то выуживаю с самого низа моё единственное спальное одеянее, как у местных — длиннющая сорочка из довольно плотной непросвечивающей ткани и кружево, которого настолько много, что в сорочке я похожа на… хотела бы сказать, на Афродиту, выходящую из пены морской, но увы, я похожа на оживший стог взбитых сливок, да-да, именно стог и никак иначе.

В дополнение к сорочке идёт помесь халата с платьем, так как в сорочке, не прикрывшись, допустимо только под одеялом прятаться. По крайней мере на словах, а уж как так леди на самом деле по личному будуару рассекаю, я не проверяла.

Прихватив одежду, я скрываюсь в ванной на вечернюю “чистку пёрышек”. И клювика. И коготков… И с удовольствием отдаюсь процессу. Разомлев, я почти забываю, про сидящего за стенкой страдающего ледышку. Так неудобно, что все земные уходовые штучки теперь надо прибирать за собой в закрытый ящик.

Я раскрываю складную ширму, отделяющую кровать от остальной части спальни и, выглянув в гостиную, сообщаю Лайсу, что ванная свободна.