Один вздох до рассвета

– Мамору, – осторожно спросила она. – Ничего, что я без предупреждения?

Вместо ответа он молча сгреб ее в объятия и крепко прижал к себе. Спрятал лицо в теплых золотых волосах. Усаги чувствовала, как вздрагивают его руки и быстро-быстро бьется сердце.

– Мамо-чан, – тихо прошептала она, успокаивающе гладя его плечи. – Мамо-чан, все хорошо? Что-то случилось?

– Да, – выдохнул он ей в волосы. – Случилось чудо, малыш. Самое настоящее чудо.

***

… Какой они увидят ее сейчас?.. Они помнили ее разной.

Тонкая, неземная девочка-принцесса с огромными небесными глазами, которой когда-то удалось невозможное – без единого усилия покорить неприступного и ироничного принца Терры.

Забавная, слегка встрепанная школьница с жизнерадостной улыбкой.

Юная воительница, еще воспринимающая смертельную битву, как игру, где смерть не может быть настоящей.

И – та же воительница, впервые столкнувшаяся с подлинным горем. Потемневшие заплаканные глаза, белое, как снег, тонкое лицо… обреченно-спокойная полуулыбка на губах…

…Нет, они не ждали от нее гнева.

Они много раз встречались с ней в битве, но ни разу не видели в ее глазах ненависти. Но… как она посмотрит на них теперь? На вернувшихся бывших врагов? При том, что она, возможно, знает, как когда-то погибли ее воительницы…

Она, скорее всего, простит зло, причиненное ей лично. Но боль своих подруг? Своего возлюбленного?

Серенити была ангелом. Но даже ангелы могут страдать…

***

…– Усако, я хочу тебя кое с кем познакомить, – в голосе Мамору проскальзывало тщательно скрытое беспокойство.

– Впрочем, ты их уже знаешь.

– А-а, у тебя гости? – обрадовалась она. И чего он так волнуется? – Так пойдем поздороваемся.

Мамору мягко подтолкнул ее к двери комнаты:

– Ты только не пугайся…

Ага, это ОЧЕНЬ успокаивает…

Усаги открыла дверь. Вошла. И замерла на месте.

Ее внимательно изучали четыре разноцветных взгляда. Очень хорошо ей знакомых.

…Нет, она не испугалась. Глаза смотревшие на нее, вовсе не были злыми – как когда-то. Немного встревоженными – да, но в них больше не было теней.

Они снова были прежними – такими, какими она помнила их из смутных своих снов о прошлом. Веселыми и серьезными. Чуть насмешливыми. Опасными… и надежными одновременно.

Они снова были настоящими.

Те, кого она когда-то считала почти что своими братьями.

…Она никогда не удивлялась чудесам. Чудеса – это правильно. Это – так, как и должно быть. Но это чудо было одно из лучших в ее жизни.

Теперь ее сумрачный рыцарь снова будет улыбаться.