Один вздох до рассвета

Все еще слишком больно…

Как рассказать этому светлому существу о том, какой мрак может царить в сердце, какая мука способна пожирать душу заживо?

Как рассказать ангелу о том, каким бывает ад?

Кто не видел этого, тот не поймет.

Синие глаза Хранителя Земли потемнели, как два омута. Он мягко положил руку на плечо своей суженой:

– Усако, это… Такое нельзя объяснить, понимаешь.

– Такое не расскажешь, – бледно улыбнулся Нефрит. – Слов просто нет.

Усаги склонила голову, внимательно глядя собеседникам в глаза – всем четверым по очереди.

Потом спросила – совсем другим, серьезным голосом:

– Вас отпустил Хронос? Ну, оттуда, где вы… были.

– Не совсем, – Кунсайт встряхнул спутанной серебряной гривой, отбрасывая воспоминания. – Леди Плутон и Сатурн поведали нам, что это была воля Светлейшей Королевы Селены.

Наверное, если бы он не был так поглощен борьбой с образами прошлого, он сказал бы это чуть осторожнее. Но опомнился Лорд Льда только когда увидел резко потемневшие глаза Лунной Принцессы.

– Королевы?.. – ее голос вдруг стал тоненьким, совсем детским. – Мама?..

Тишина в комнате была ломкой и прозрачной, как надтреснутое стекло – страшно коснуться. Мамору молча погладил тонкую ледяную ладошку, согревая ее.

– Простите, Принцесса, – очень тихо сказал Кун. – Я не хотел огорчать вас воспоминанием о…

Усаги внезапно улыбнулась. Чуть грустно, но совершенно искренне.

– Вы не огорчили, – она помедлила, потом нерешительно спросила: – Вы… видели ее?

– Нет, – покачал головой Джедайт.

Его голос был осторожным и мягким. – Благословенная вечность, где, без сомнения, пребывает сейчас ваша матушка, очень далеко от того места, что отведено преступникам.

– Да какие вы преступники… – вздохнула Усаги. Потом подняла свои обезоруживающе ясные глаза: – Очень трудно там было, да?

Ни от кого на свете Лорды Терры не приняли бы жалости. Но сочувствие в голосе маленькой золотоволосой воительницы ощутимо согревало, унимая боль в ноющем сердце. Под светом этих глаз казалось, что все непременно будет хорошо.

И сказать правду – вовсе не стыдно…

– Трудно, – медленно проговорил Третий Лорд. – Но мы сами создали себе эти трудности. Сами выбрали свою боль.

Усаги покачала головой. В небесной голубизне ее взгляда вдруг мелькнуло что-то бездонно-глубокое, могущественное и древнее настолько, что было, наверное, старше самого Времени.

– Боль – всегда боль. Неважно, кто и почему ее испытывает. Никто ее не заслуживает. Никто.