Один вздох до рассвета

Стихии вопят, корчась от боли, взывая к своим хранителям. Лед, закованный в панцирь гнева и муки. Звезды, отвернувшие лица от смерти. Воздух, пропитанный зловонием мрака. Огонь, заходящийся в сухих рыданиях.

Ветер войны сминает лепестки алых роз, обращая их в пепел. Уносит былые надежды.

…Кунсайт пришел в себя первым. Он медленно поднял голову, и его глаза полыхнули из-под ресниц чистейшей неистовой сталью.

– Война, – глухо сказал он. – Как мы могли забыть? Как мы посмели забыть?

– Удар пришел, откуда мы его не ждали, – проговорил Нефрит.

– Эндимион отправился на Луну, предупредить Светлейшую королеву, – встрял Зойсайт. – Он успел? Вы вовремя узнали об опасности?

Сецуна незаметно сглотнула комок в горле.

– Мы… были предупреждены, – медленно проговорила она.

– Значит, не зря мы тянули время, вступая в переговоры с Берилл, – облегченно вздохнул Джедайт.

По губам Сецуны прошла едва заметная судорога, и она сжала их плотнее. Милосердное Небо, она не думала, что это будет так тяжело!

Вслух она только спросила:

– Это все, что вы вспомнили?

Нефрит напряг память и поморщился.

– Странно, но да. Как только пытаюсь думать об этом, натыкаюсь на пустоту… У вас тоже так, ребята?

Кунсайт и Джедайт молча кивнули. Зой вздохнул:

– Будто в мозгах кто-то покопался… Противно!

Воительница Времени молча подошла к Воротам.

– Я думала, ветер поможет вам вспомнить их, – задумчиво произнесла она. – Но эти воспоминания у вас заперты очень крепко.

– Какие воспоминания? – голос Джедайта почему-то дрогнул.

– Кого это – «их»? – беззвучно выдохнул Зой.

– Тех, кто приходил к вам в Мире Теней, – ответила Сатурн. – Тех, кто был вашей судьбой. Тех, чьих имен вы не помните.

По лицу Первого Лорда прошла судорога. Он явно хотел что-то сказать, но Сецуна предостерегающе подняла ладонь.

– Ни о чем не спрашивайте, – произнесла она. – Ничего не говорите. Просто слушайте. Слушайте сердце. Слушайте радость. Слушайте боль. Позвольте открыться запертой двери…

Ее ладонь скользнула по щели между створками Врат.

И ветер запел иначе.

Он неистовым огнем ворвался в душу, опалил ее, взламывая изнутри невидимые стены. Тысячелетние глыбы взрываются дождем осколков – острых прозрачных кинжалов, жгучих, как слезы.

Слезы освобождения. Слезы утраты.

… Длинные волосы – золотые степные травы, летящие на ветру. Глаза – голубые осколки неба, пойманные в оправу ресниц.