Один вздох до рассвета

Он словно со стороны видит, как его ладонь резко и коротко замахивается… и наотмашь бьет ее по щеке так, что ее голова дергается, и на шее натягиваются голубые вены.

– Для тебя – Лорд Зойсайт, воительница Меркурия, – слышит он свой собственный, злобно дрожащий от оскорбленной гордости голос.

Она медленно оборачивается, аккуратно убирает волосы со лба. На тонкой коже видны красные саднящие следы его удара, и при их виде ему почему-то становится нестерпимо гадко и больно. Потом он встречается взглядом с ее глазами, и боль превращается в ужас.

Бархатно-синие переливчатые родники темнеют и подергиваются прозрачной пленкой льда. Спокойные, глубокие, отрешенные.

Чужие.

Она не может, не должна смотреть на него так!

Потому, что он не вынесет этого.

– Зачем ты пришел? – ее тон изменился так же, как и взгляд. Сухой и безжизненный, как шелест бумаги.

– За тобой, моя воительница, – с издевкой улыбается он.

– Больше не твоя, – в прохладном голосе сквозит странная грусть.

– Будешь моя, если пойдешь со мной.

– Нет.

Одно слово, короткое и острое, как дротик.

– Здесь ничего для тебя не осталось, – он говорит торопливо и гневно. – Этому миру конец. Вам всем конец. А тебя я заберу с собой.

Она молча отворачивается и смотрит на зарево далекого пожара. Смотрит своими странными отрешенными глазами, в которых отражаются блики огня.

– Ты прав, здесь ничего не осталось, – все так же спокойно говорит она. – Не осталось ни для меня… ни для тебя. – Она оборачивается, и горькая сухая усмешка касается ее губ.

Ее голос и взгляд бьют, как пощечина. Вспышка ярости затапливает его сознание, и он атакует прежде, чем успевает подумать.

Волна смертоносного пламени мчится вперед… и разбивается вдребезги об стену из ледяного хрусталя. Реакция воительницы Меркурия безупречна, несмотря ни на что.

Еще через секунду стеклянно поблескивающий щит рассыпается веером колючих искр и на несколько мгновений полностью ослепляет его, швыряя на камни.

…Первое, что он ощущает, приходя в себя – невесомая ладонь, скользящая по лбу, перебирающая волосы.

– Прости… Я не хочу сражаться с тобой.

Эти слова почему-то отзываются внутри странной тянущей болью. Но он тотчас же одергивает себя.

Это враг. Врагам верить нельзя. Лучшее средство против них – коварство.

Не открывая глаз, он скользит ладонью по ласкающей руке к сгибу локтя, где под кожей упруго бьется вена, ведущая к сердцу. Это левая рука? Тем лучше.