Отражения. Миттельшпиль

Или упрек?

— У меня тоже что ни день, то новые приключения, — ответил волшебник и усмехнулся. — Порой приходилось пренебрегать не только вашей компанией за обедом, но и обедом вообще.

Он щелкнул пальцами — кристаллы в лампах загорелись, медленно, чтобы не было больно глазам, привыкшим к полумраку.

Ренар покачал головой.

— Но раз уж мы встретились, наконец, все втроем в одной комнате, — Кондор посмотрел на меня. — Буду рад, если вы поделитесь новостями. У меня тоже есть, что вам рассказать.

— Надеюсь, книги мы обсуждать не будем? — спросила я, понимая, что если уж он заглянул в “Чародея”, то не мог не узнать себя.

Откуда у него моя книга вообще? Я оставила ее где-то в общих комнатах или кто-то сегодня успел заглянуть ко мне и в духе собственной тетушки сунул нос не в свои дела?

— Я не думал об этом, — Кондор улыбнулся, остро и почти ехидно. — Но если вам так угодно, леди Лидделл, я согласен поговорить и о книгах тоже. После того, как вы мне расскажете, где вы оба сегодня пропадали и что успело произойти такого, о чем мне стоило бы знать.

Глава 5

Занятие у Антеи накануне Бригиттиного дня было не таким, как обычно. Мы не сидели ни в комнатах, ни в оранжерее среди зелени и цветов. Антея велела мне набросить на плечи плащ из темно-синего бархата, и мы спустились вниз, в другой сад. Там деревья были черны и голы, а снег похрустывал под ногами и лип к подошвам.

Ясный зимний день блестел, отражаясь от ледяных статуй в парке. Он делал воды Ренре не холодно-серыми, как глаза Феликса, а ярко-синими.

Плащ на моих плечах был такого же цвета, как река сейчас, и, подумав об этом, я поняла, что ни капли не мерзну, хотя здесь, у парапета над водой, должно быть промозгло.

Пахло зимним холодом и близкой водой, еще дымом с дворцовых кухонь и духами Антеи — от плаща. Другими духами, не теми, которыми похожи на бхартский табак.

Антея покосилась на меня с хитрецой во взгляде:

— Сможете сказать, что за чары на нем, леди Лидделл? — спросила она.

— На моем старом плаще. Для этого не обязательно его снимать.

Я сжала ткань в рукаве. Бархат снаружи — теплая шерсть на подкладке, и что-то еще внутри, три слоя — уже достаточно, чтобы не мерзнуть.

Мы шли вдоль парапета. Внизу под нами, в нескольких метрах была река — стена уходила прямо в нее, и вода налипла ледяными наростами на серый гранит. Лед был уже подтаявшим, рыхлым, с прозеленью. Речная чайка деловито ходила по нему одна-одинешенька.