Отражения. Миттельшпиль

Принести то, не знаю что, из места, что к востоку от солнца, к западу от луны.

— А что касается леди Аннуин, — продолжила Антея. — То не стоит бояться ее. Может быть, она догадывается, что вы — не та, кем вас пытаются представить, но она слишком осторожна, чтобы ссориться с дель Эйве. И, пожалуй, — Антея криво успехнулась. — Пожалуй, прозвучит обидно для вас, но Феликса она тоже слишком сильно любит, чтобы намеренно ломать его игрушки.

Это правда звучало обидно и я, наверное, вспыхнула бы, если бы у меня были силы.

— А теперь, моя дорогая, вернемся к тому, ради чего мы здесь оказались. У вас есть время подумать, пока мы дойдем до вон той беседки, — Антея махнула рукой вперед. Рукав ее коричневого пальто случайно задел какую-то ветку — и капли воды осыпались вниз. — Я все же надеюсь, что прогулка на свежем воздухе подстегнет ваш ум и немного развлечет вас.

***

Я покидала Антею после обеда и унесла с собой тайну ее плаща и трактат “О свойствах зачарованных вещей и о чарах, к материи применимых”.

Это была моя награда за попытки решить задачку: я думала, что между барахтом и суконным подкладом плаща пряталась какая-то особая ткань, и оказалась почти права. Дело было не в ткани. Пара крошечных пуговиц из красноватого камня, пришите на изнанке у воротника, держали в себе заряд магии, чары, оберегающие от холода.

Магии нужно было за что-то цепляться, и структура кристаллов подходила для этого лучше всего. Но и узоры вышивки, петли и узелки, точки соединений частей, образующих целое, драгоценные бусины и шнуры с металлической нитью внутри — все это тоже могло удержать в себе чары, если знать, как правильно заклясть материю.

Как соединить с ней вектор своей воли.

— Вы уверены, что хотите уйти, леди Лидделл? — спросила Антея.

Она выглядела чуть усталой и стояла в проходе, прислонившись плечом к дверному косяку и скрестив руки на груди.

Нефрит терлась у ее ног, поглядывая на меня.

— До заката не так уж много времени, — волшебница наклонилась, чтобы погладить кошку, едва не подпрыгнувшую навстречу хозяйской руке.

— А та комната, которую вы как-то раз занимали, свободна. Ее высочество с сопровождающей ее гувернанткой живут в семейном крыле дворца, — добавила она. — Белую накидку я для вас найду.

Белый — цвет снега, чистоты намерений и любимый цвет преподобной Бригитты. Свечи, которые сегодня зажгут, будут белыми. И в белом же полагалось приходить в храм.