Отражения. Миттельшпиль

Магия, до которой раньше было не достучаться, потому что я не верила, что она есть, решила заявить о себе.

****

Это было так внезапно, что я даже не успела ни о чем подумать и испугаться как следует — страх пришел, но уже потом, а сейчас я просто выскочила из гостиной, пробормотав извинения, потому что едва не сбила кого-то по пути.

Дом Рэндоллов, как и многие другие большие дома здесь, делился на покои личные, куда нельзя заглянуть без хозяйки, и помпезные, полные зеркал, картин, статуй, цветов, резных панелей, шелка на стенах и еще черт знает чего парадные комнаты.

Они предназначались для того, чтобы производить впечатление на гостей. И гулять по ним можно было бы хоть весь вечер, если заблудишься — выведут слуги.

Мне нужно было другое — оказаться одной. Подальше от толпы, чтобы никто не заметил ничего лишнего. Переждать, пока успокоится под кожей колкая, пугающая сила.

Пальцы горели — кровь прилила к их кончикам вместе с магией, было щекотно и чуть больно, словно кто-то насыпал мне в перчатки едкого порошка.

Антея предупреждала, и Присцилла до нее — тоже: магия коварна, она умеет выворачиваться из рук неофита, она может проснуться, когда разум в смятении, ее будят страх, злость, отчаяние и страсть, а Форжо сейчас выбил меня из привычной уже меланхолии.

И выпитый бокал пунша, возможно, запустил процесс.

В висках стучало, горло пересохло от страха. В оранжерее, под внимательным взглядом опытной волшебницы, чувствовать в своих руках магию было не страшнее, чем держать пробирку с реагентами на уроке химии.

Здесь же, в одиночестве, это казалось мне катастрофой.

Я почти бежала по сумрачному коридору к застекленной галерее, куда, как я надеялась, не сунется никто — слишком уж там было холодно для парадных платьев, и сжимала перчатки в руке. Пальцы начинали слабо светиться.

Совсем как тогда, в Замке, когда я пыталась разбудить Кондора.

Стоило мне коснуться оконного стекла, как на нем расцвел ледяной узор.

Магия перекинулась на раму, искристой белой лентой сползла вниз, опалила мои колени холодным дыханием — и жжение в пальцах перестало быть невыносимым.

Я прислонилась лбом к холодному стеклу и стояла, слушая, как в ушах отдается стук моего сердца.

Ледяные цветы на стекле таяли и стекали каплями вниз.

Всплеск магии заставил пальцы дрожать, а в животе снова заворочалось что-то холодное, тревожно, как разбуженный зверь.