Отражения. Миттельшпиль

Я осталась одна в темной галерее, пустой и гулкой, как покои Замка, и на минуту мне показалось, что за окнами — не богатый район Арли, сияющий огнями, а бескрайний зимний лес и горные вершины.

Я бы не удивилась, если бы эта холодная магия перенесла меня туда — через отражение ли в темном окне, или через дверь, открывшуюся в никуда.

От звука шагов я вздрогнула. Они были еле слышные, легкие и неторопливые, словно тот, кто нарушил мое уединение, не крался и не пытался прятаться — в отличие от меня.

Я обернулась, сжав губы, потому что подумала, а не Форжо ли решил меня вдруг догнать?

Но нет, в галерею вошла женщина — седая, насколько я могла судить в полумраке, в тяжелом платье из багрового бархата, с подсвечником в руке.

Пламя свечи горело ровно и бликовало в гранях драгоценных камней ожерелья. Леди тоже увидела меня и, подойдя ближе, замерла, вздернув подбородок.

Седые брови сошлись на переносице.

Это была леди Филиппа. Та, которая назвала меня выскочкой, когда Феликс договаривался с леди Трайей Аннуин и выторговывал для меня место в свете и при дворе.

Только в этот раз у нее не было ни бокала в руке, ни ехидной улыбки.

Но взгляд, говорящий, что она видит меня насквозь, остался с ней.

Я отошла в сторону от окна и сделала книксен — вполне почтительный, как мне казалось — и опустила глаза. Сбежать было бы невежливо, а быть невежливой — опасно. Наверное. Дерзить подруге леди Аннуин я не хотела: если она скажет мне убраться, я подхвачу юбки и исчезну с ее глаз.

Хотелось казаться спокойной, хотя, конечно, я чувствовала себя птицей, попавшей в сеть.

Или кроликом перед удавом.

Леди Филиппа поставила подсвечник на подоконник. Она не торопилась ни прогонять меня, ни приветствовать в ответ. Пламя отразилось в стекле, переломилось о грани ледяных узоров, не до конца растаявших от моего дыхания.

— В этом году суровая зима, вам не кажется? — спросила леди Филиппа как бы между делом, раскрывая бархатную сумочку, которая висела у нее на поясе.

— Возможно, миледи, — ответила я, наблюдая, как ее пальцы, обтянутые кружевом, ловко развязывают узел золотого шнура.

— Альбу замело в конце декабря, — продолжила леди Филиппа. — Река встала, снег не собирается таять. Не помню такого с юности, — она достала из сумочки что-то, похожее на маленькую плоскую шкатулку. — И в Арли холодно и снега. Звезды с кулак на морозном небе. И лед на окнах.

Лед был только на одном окне и я очень надеялась, что леди Филиппа не придаст этому значения.