Отражения. Миттельшпиль

Вместо слов Джейна использовала краски — тени, цвета и линии, пятна, которые складывались и в вересковые пустоши, и в руины, и в лиловые цветы чертополоха, и в низкие облака над озерами.

Но поэзия, чужая поэзия, выручала ее время от времени. Тоска по туманам и сумеркам приглушала обыденную тоску, неприятную, как мигрень, меняла взгляд на вещи, как меняет его в легендах волшебная мазь фейри, позволяющая видеть незримое сквозь мороки и тени. И пусть в поэзии Калеба Каделлского было больше оттенков тумана, чем ярких тонов, она раскрашивала серый мир вокруг Джейны.

Может быть, без Калеба Каделлского не было бы ни этой новой Джейны, ни ее акварелей.

Уходя из школы, Джейна взяла с собой не так много вещей на память, но книгу утащила, несмотря на библиотечный штамп на титульном листе. Совесть на это промолчала, хотя обычно Джейна чувствовала тревогу даже от мелкой лжи, что уж говорить о присвоении чужой собственности.

И Калеб Каделлский, словно в благодарность за освобождение из плена библиотеки, где он никому был не нужен, помог Джейне найти общий язык с леди Амелией.

Он стал мостом между ними, потому что в Амелии обнаружилась та же тоска.

Ну и кроме того, Калеб Каделлский собрал прекрасную книгу мифов и легенд Ангрии и Арморики, по которой детей учили истории. Было бы странно не упоминать его или не цитировать.

И когда леди Катарина вошла в комнату Джейны, без стука, потому что была хозяйкой здесь, прятать книгу почему-то даже в голову не пришло.

Джейна встала с кресла и церемонно поклонилась, стараясь не выдать свое удивление.

Леди Катарина выглядела усталой и раздраженной. Никто не знал, о чем именно говорили они сегодня с посланниками из Арли, но то, что герцогине эта беседа была не по нраву, видели все. Слухи ползли по особняку, как сквозняк, и замирали, стоило кому-то из старших слуг или лорду Дамиану, проходящему мимо, нахмурить брови.

— У вас уютно, — сказала леди Катарина.

Она подошла ближе к письменному столу и положила на него ладонь.

— Благодарю, миледи, — Джейна наклонила голову еще ниже.

— Вы, должно быть, удивлены, — продолжила Катарина, медленно обходя комнату гувернантки.

Стол, стулья, кресло у той стены, по которой поднималось тепло камина, маленький книжный шкаф, кровать, застеленная по школьной привычке очень опрятно, плотные шторы из нежно-голубой ткани и ширма, за которой Джейна приводила себя в порядок.