Отражения. Миттельшпиль

Но я заметила, насколько жестоким он может быть, и превращаться в подушечку для булавок мне не хотелось еще больше.

— Поиграем в возможность выбора, леди Лидделл, — сказал Феликс. — Сшить бальное платье в столь краткий срок — задача не из простых, но у госпожи Фонс-Флорал было несколько занятных идей, она разрешила нам взглянуть на них.

Он хлопнул в ладоши и бледная Элси Хоук потянула за витой шнур.

К запаху пудры и пионов добавился резкий, холодный аромат лаванды.

Кулисы распахнулись — за ними действительно были зеркала, ширма и манекены, застывшие, как маленькая армия солдат, облаченных в шелка, атлас и кружево.

У меня зарябило в глазах от цветных пятен, от вышитых на зеленом цветы и бабочки, серебра на синем, алого на золотом. Феликс шагнул в это царство, чуть задрав подбородок, и сделал нам знак следовать за ним.

— Так в этом секрет? — прошептала я на ухо Лин. Та недоуменно приподняла брови. — Скорость, с которой они шьют платья, — пояснила я, краем глаза наблюдая, как Феликс придирчиво ходит от манекена к манекену.

— У них просто есть… полуготовые?

Лин улыбнулась.

— И в этом тоже, — она покачала головой и хотела добавить что-то еще, но Феликс посмотрел в нашу сторону и нахмурился.

— Ближе, леди Лидделл, — приказал он. — Сделайте вид, что вам доставляет удовольствие этот процесс.

Я не решилась спорить и, держа руки плотно скрещенными на груди, подошла ближе, поднялась на пару ступеней туда, где пахло пылью и лавандой. И гиацинтами — рядом с Феликсом я снова чувствовала аромат его духов.

Их с Форжо общий аромат.

— У госпожи Фонс-Флорал определенно есть чувство прекрасного, — как бы между делом заметил принц. Он разглядывал, наклонив голову к плечу, стеклярус на рукаве нежно-розового платья. — Раз ей удается направить фантазию своих мастериц в нужное русло. Это не вы, леди Лидделл, — сказал он, когда заметил, что я остановилась у платья из темно-вишневого бархата. — Пока еще не вы. И это, — он указал на розовое. — Тоже не вы.

— Мы ищем что-то зеленое, мой принц? — спросила я, пряча желание ехидничать за равнодушием.

Я чувствовала себя одним из манекенов — ну, или коллекционной куклой, хозяин которой присматривал для нее новый наряд.

Бесило страшно.

Феликс оскалился.

— “Мой принц” из ваших уст звучит почти как музыка, леди Лидделл, — промурлыкал он. — Приятная слуху не меньше, чем пение леди Айвеллин. Нет, в зеленом я представил вас своему отцу. Боюсь, на балу вы встретите не одно зеленое платье.

— Шесть, — робко сказала Элси Хоук.