Отражения. Миттельшпиль

Внутри вашей памяти. Пойдемте, — он подался вперед, вытянул руку ладонью вверх, чтобы я, наконец, за нее взялась. — Начнете всматриваться, может получиться… не очень приятно.

Я снова поежилась, потому что стало вдруг словно бы прохладнее, и взялась за протянутую руку.

И в тот же миг очнулась за столом, напротив Шамаса, с тяжело колотящимся сердцем. Пришлось вспоминать, как дышать.

Кондор смотрел на нас ни капли не тревожась. Он лишь дернулся, недоуменно нахмурился, когда я вдруг сделала глубокий, захлебывающийся вздох, и схватила его за рукав, чтобы удержаться.

— И это все? — спросил волшебник Шамаса.

Его рука тем временем легла мне на затылок, словно Кондор пытался меня успокоить.

— Для леди Лидделл — да, — Шамас не выглядел напуганным или усталым. Он с беспечным видом отпил еще чая и поставил кружку на стол. — А вот для тебя, Юлиан, нет. Но предлагаю поговорить об этом у меня дома. В другом доме, — пояснил он для меня и подмигнул. — Вот сейчас, леди Лидделл, мы действительно на Изнанке.

Удобное место, чтобы куда-нибудь сбежать, но обсуждать здесь некоторые, кхм, предметы я не хочу.

Глава 3

Ивейна Вортигерна держали подальше от важных дел.

Такая вот участь младшего сына лорда — а отец Ивейна был могущественен и обладал такой властью, что у самого Ивейна были и серебряные тарелки, и золотые ложки, и учителя такие, что после них впору и адмиралом стать, и в академию поступить. Блестящее будущее, казалось, было ему обещано, как дар феи, прилетевшей к колыбели новорожденного: все дороги открыты, все пути проложены, вставай и иди вперед, юный сын герцога, выбирай любую стезю к свершениям и славе.

Но Ивейну было не до свершений и славы.

Он родился в конце зимы, в холодном загородном поместье Вортигернов, слишком поздно, чтобы стать нужным отцу. Слишком рано, не в срок, чтобы стать радостью матери, а не ее печалью. Леди Глэдис Вортигерн следила за сыном зорко и неустанно, не отпускала от себя ни на шаг — и тем более не позволяла отцу забрать Ивейна в Альбу отсюда, от поместья Мифэнви, построенного для нее, от своей юбки, от своих теплых и крепких рук.

Ивейн был ее третьим ребенком — третьим мальчиком, которого она родила для высокородного мужа, и леди Глэдис считала его своим и только своим. Наградой за верную службу.

Продолжением себя.

Маленьким пажом, которому предназначалось носить за ней корзину с вышивкой, подавать чай и лекарственные настои, взбивать матери подушки и говорить каждый вечер добрые слова.