Отражения. Миттельшпиль

Волшебник пожелал мне спокойного вечера и оставил в коридоре, у поворота к моим комнатам. Не знаю, чем он планировал заняться, но когда я спросила у служанки, которая принесла мне поздний ужин и вычищенное домашнее платье, не засиделся ли молодой господин снова в кабинете, мне ответили, что он ушел спать и просил не беспокоить.

Ну, наконец-то, подумала я.

— А Мастер Рейнеке? — спросила я осторожно.

— Мастер Рейнеке еще не возвращался, — с прохладцей в голосе ответила служанка. — Доброй ночи, миледи!

Она поклонилась и вышла из комнаты прежде, чем я успела спросить что-нибудь еще.

Ахо возник из теней и прыгнул на соседнее кресло. Его голова с острыми ушами торчала над чайным столиком, но интереса к моим сэндвичам этот кот, конечно, не проявлял.

— Пахну Изнанкой, да? — спросила я и села удобнее.

Забралась в кресло с ногами, если быть точнее.

Ахо медленно моргнул и принюхался.

— Самую малость, человечье дитя. Чужой магией несет куда больше.

Я пожала плечами и отломила кусок булочки.

Ренар взрослый, он у Аниты, снова обыгрывает почтенных леди в карты. А мне стоит поесть и лечь спать. День был тяжелым.

— И еще тревогой, — Ахо стек под стол и возник уже у моего кресла, поставил передние лапы на него и ткнулся носом мне в босую ногу.

Ногу я одернула.

— Постараюсь сегодня без странных снов, — пообещала я, не зная, спросить вредного фэйри про Ренара или не делать этого.

Вдруг Ахо почувствует слабину и провернет какую-нибудь неприятную штуку?

— Чары на миледи сохранят ее сон, — в голосе Ахо прозвучало что-то почти торжественное. — Кто бы ни сплел их, он желал вам добра.

— Это Шамас Раферти, — призналась я. — Мы были у него в гостях.

Правда, о чарах я ничего не знала. Пока Ахо не сказал.

Ахо прижал уши и отступил, став вдруг словно бы меньше.

С полумраком комнаты он почти сливался, только глаза горели, как два маленьких уголька.

— Мне стоило узнать руку мастера, — проворчал фейри и лениво прошествовал в сторону двери в спальню. — Придется ловить мышей, а не дурные сны, раз у человечьего ребенка заводятся такие друзья.

Голос звучал глухо и я не могла сказать, действительно Ахо обиделся или все же играет. Скорее, второе. Представить, что фэйри, еще недавно подстебывал меня по поводу и без, искренне обиделся, было сложно.

— Это друзья Кондора. Не мои.

Темнота спальни не ответила.