Зверь и я

— Зачем ты выкрал девочку?

— Чтобы ты за ней пришел, — пояснил Элазар, как само собой разумеющееся. — Или ты рассчитывал на приглашение почтовым голубем?

— Значит, ты отпустишь ее?

— Даже не знаю. Может мне лучше отпустить тебя, — Элазар сделал пасс руками и ожившие прутья стальными змейками расползлись в разные стороны по подвалу. — Ступай, если сможешь.

Тодор сделал первый шаг и тут же метнулся наперерез яркой вспышке, сорвавшейся с рук Элазара и летевшей в сторону Маши. Магическая стрела впилась в предплечье, исчезая бесследно и оставляя после себя только боль.

Со всех темных углов подвала раздалось утробное рычание, вперед выступали все новые и новые чудовища.

Вероятно, Элазар рассчитывал, что Тодор не сможет бросить девочку и умрет здесь, защищая ее. Вероятно, он хотел насладиться муками выбора: умереть самому или обречь невинное дитя на гибель. Но для Тода никакого выбора не было. Даже если бы это был не ЕЕ ребенок, он все равно остался бы.

С исчезновением пропитанных плесенью прутьев, Тод почувствовал в себе достаточно силы хотя бы для частичной трансформации и, выпустив длинные когти, приготовился сражаться за жизнь человеческой девочки до своего последнего вздоха.

***

Львица бежала, что есть сил, безошибочно ориентируясь на незнакомой местности. Иногда ей казалось, что она почти уловила запах своего маленького львенка, иногда бежала наугад, а иногда ее вела слепая вера в то, что она делает все верно. Хищница боялась остановиться хоть на минуту, чтобы не упустить эту тонкую незримую нить, ведущую ее вперед.

А потому старалась не останавливаться, не жалея себя, и не давая отдыха своим лапам.

Лишь когда впереди показалась вода, львица остановила свой безудержный бег. Что теперь делать и куда идти дальше она не понимала. Прохаживалась вдоль берега моря, надеясь, что решение придет само собой как озарение. Но оно совсем не торопилось, в отличие от усталости и чувства голода.

Острый нюх львицы уловил запах свежей крови. Она был повсюду: и на гальке, укрывающей пляж, и на прибрежных камнях, и в пещерке, примыкающей к морю, даже будто в самой воде.

Но этот запах скорее настораживал, чем будил голод. А еще больше отвращения вызывал запах мокрой псины.

Большая кошка морщила нос и топорщила усы, так сильно ей не нравился этот запах. Противные псы. Кошке они совсем не нравились. Да еще и перебивали запах родного котенка.

Львица хотела заночевать в укромной пещере, так как все-таки дневное время она любила больше.