Зверь и я

Эти высокомерные снобы готовы были презрительно кривиться на каждую пылинку в его замке, а уж каким уничижительным взглядом они провожали каждого волка…

Он бы закрыл глаза на все их непомерное ханжество, если бы они прибыли не с пустыми руками. Но оборотням нечем было порадовать альфу. Их прогнозы были еще более пугающими и неутешительными. Львы не забывают при обращении себя, если, конечно, они достаточно сильны или хотя бы состоят в прайде. Они и примчались по первому зову к своим ненавистным соседям, лишь чтобы взглянуть на посмешище, которое удалось откопать волкам.

Прокручивая вновь и вновь последний разговор с Ивет, Тодор пытался найти самое верное решение. И решение — отпустить Викторию, его не устраивало.

С мрачными мыслями он бродил по логову, бесцельно слоняясь по его каменным залам. Пока ноги сами не привели его к покоям любимой женщины, куда он немедля зашел.

В гостиной было пусто, лишь из спальни слышался шорох. Он уже собирался постучать костяшками пальцев о дверной косяк, но тут же одернул руку. Стучать для чего? Чтобы не увидеть львицу в непристойном виде?

Медленно, стараясь не делать резких движений, Тодор открыл дверь. Это не было пустыми мерами предосторожности в присутствии большого хищника, в глубине души он понимал, что зверь рано или поздно возьмет верх и тогда они не смогут больше держать Викторию на жилых этажах.

Девочка сидела на кровати, обняв себя руками и раскачиваясь из стороны в сторону. Ивет же, едва увидев входящего Тодора, тут же выпорхнула прочь из спальни. Спустя секунду Тод понял почему.

Девочка подняла на него блестящие глаза, полные непролитых слез.

— Это мама? — почти шепотом спросила она.

— О чем ты? — альфа сделал вид, что не понимает, о чем говорит ребенок, но внутри него все заледенело от плохого предчувствия.

Маша поднялась с кровати, на краешке которой сидела. Молча девочка подошла к громоздкому шкафу и открыла створку, а потом, будто позабыв про нее, отошла к окну. Львица, порыкивая на ходу, пошла за ней следом, и, толкнув лапами створку, закрыла дверцу шкафа.

— Это ведь она, правда? Она всегда не любила, когда я оставляла дверцы открытыми, — пыталась выпытать истину у мужчины девочка. — Она греет меня, пытается накормить, защищает.