Зверь и я

Что с мамой?

Маше не нужно было подтверждение Тодора, ей достаточно было того, что стоило ей только начать плакать, как львица тут же оказалась рядом.

Глядя на детские слезы, Тодор ясно понял, что он не имеет права лелеять свой эгоизм. Он не может позволить девочке плакать или продолжать бессмысленно ждать возвращение матери. Он обязан отпустить, как и обещал ей когда-то при первой их встрече. Если бы он только знал тогда, какой это сложный шаг будет для него.

Тодор вышел из комнаты, оставив обнимающихся Машу и львицу одних.

Ивет стояла в гостиной, поджав и без того тонкие губы, на ее щеке блестела слеза. Без сомнений, она слышала все, что происходило в соседней комнате.

— Я подготовлю ритуал для переноса, — признал он с горечью свое поражение.

— Правильно, — едва слышно произнесла в ответ волчица.

Глава 19 — Где бы ты ни была

При всем старании Тодор не смог бы сказать, сколько прошло дней с момента ритуала: может день, а может и целая неделя. Время тянулось как густое, серое и однообразное нечто.

Он знал, что поступил правильно, но и эта мысль его совсем не грела. Мог ли он в угоду себе позволить быть несчастной ее дочери? Конечно, нет. Ритуал провели тем же вечером, когда представители львиного прайда покинули волчье логово. Тод боялся оттягивать их перенос домой, боялся, что передумает.

Едва они пересекут границы миров, как баланс тут же восстановится и родной не магический мир лишит ее звериного облика, обращая в прежний вид.

Было в запасе у альфы и еще одно средство, которое сможет этому поспособствовать. Он сжимал в ладони маленький пузырек, содержимое которого способно избавить ее от воспоминаний о случившемся. Всего лишь надо проглотить по капле за каждый прожитый день здесь, и она не вспомнит мир оборотней, его не вспомнит.

Несколько последних часов он провел вместе с ними, просто наблюдая, запоминая. Он бы, пожалуй, тоже мог избавиться от воспоминаний, даже рискуя лишиться полученных знаний, информации, но Тодор этого не хотел.

Он хотел помнить ее, каждый день с ней, даже если это будет доставлять ему боль.

Львица, учуявшая перемену в его настроении, тоже вела себя неспокойно. То и дело поглядывала на него, иногда подходила ближе и ластилась, даря мимолетную надежду, и тут же уносилась прочь по своим кошачьим делам.

Тодор ждал, пока уснет Маша, чтобы не пугать ее. Он перенесет их туда же, откуда вытащил в свой мир.