Зверь и я

Но если рассуждать здраво, хотя, когда тебя умело гладит по спине такой красивый мужчина, это получается из рук вон плохо, ничего такого между нами двумя и не было. Но флер тайны, разделенной на двоих, делал это нехитрое действо очень интимным и чувственным. Пусть для всех мы просто танцуем, но у нас был общий маленький секрет, выбивающийся из канонов поведения между вожаком и претенденткой на роль его супруги.

Мелодия закончилась, а мы остались стоять вдвоем под скупые аплодисменты оборотней, не подозревающих о том, как жаль, нам разрывать объятия.

Тодор вежливо поцеловал мою руку, и неожиданно поправил выбившийся локон за ухо. Тотчас шнурки, как маленькие змейки, обвили мою спину, связав каждую скобу и затянув мою спину наглухо в приятную ткань бального платья.

— Наверное, жарко в меховой накидке, — будто издеваясь, шепнул волк, ища глазами Захари, чтобы отдать меня ему на попечение.

Каждая девушка-претендентка получила от Его величества свой танец, а я больше не искушала судьбу, что не переставала преподносить мне сюрпризы один за одним.

Я нашла утешение в компании Ивет, канапе и сладких пирожных.

Одна мелодия сменялась другой, но скучающих невест больше никто не приглашал танцевать, не рискуя впасть в немилость альфы. Апони же стояла в зале совершенно одна, даже заговаривать с ней никто не решался. Мне было жаль ее, ведь даже вокруг Марселы, которая и в подметки не годилась макензийской волчице, крутились поклонники. Странно устроено все у этих оборотней.

Может почувствовав мои мысленные посылы, Его величество смилостивился и покинул праздник, а значит теперь вольны были уходить и все остальные.

Именно так мне объяснял Захари, когда еще за час до этого я пыталась ломануться на выход. Это для оборотней беззаботные пляски, а мне еще ребенка спать укладывать.

Одной из первых зал покинула Апони. Я даже не заметила, как она это сделала: еще минуту назад она стояла неподалеку, облокотившись о мраморную колонну, и вот ее уже и след простыл. Следом за ней засобирались и мы, чему Маша и Захари были совсем не рады.

Они на этом празднике жизни были самые младшие и, наверное, единственные, кто получал от него самое большое удовольствие. Много ли детям надо для счастья? Носится между гостями, лопать сладости, ощущать полную свободу и безнаказанность… хотя бы на один только вечер.

Ивет тоже присоединилась к нам, не пожелав оставаться больше не балу. Мы неспешно возвращались в свои комнаты под ворчание старушки.