Зверь и я

Только после этого Ивет довольно цокнула языком.

В прошлом году нам удалось с Машулей вырваться на море, пусть и ненадолго. И там, на набережной, мы не удержались с ней и сделали красивую фотографию у кареты в прокатных платьях. Мне казалось, что то платье из далеких летних воспоминаний было самым красивым, глядя в зеркало я понимала, как заблуждалась. Оно и в подметки не годилось тому, в которое сейчас одета была я.

Серый велюр, с едва видимым блеском, обтягивал грудь и талию, лишенную корсета. Да воздастся слава местным богам и моему ворчливому кутюрье за последнее! Пышный подол из струящегося сатина и такие же длинные рукава, расшитые нежными розовыми бутонами в обрамлении зеленых побегов.

И пока одна часть меня готова была прыгать от счастья, вторая скрипела зубами, придираясь ко всему подряд.

Неужели он не понимает, под какой удар ставит нас с Машей?!

Когда он подошел к нам на полигоне, ни одна участница не присела в реверансе перед ним, восемь пар уставших замученных глаз выжидающе смотрели на альфу.

И я ожидала чего угодно, поздравления с пройденным испытанием в конце концов, но чего я точно не рассчитывала услышать, так это приглашения на ужин. Хорошо ему, ведь все косые взгляды достались мне, а не его спешно удаляющейся спине.

Я совсем не понимала, в какую игру втягивает меня Тодор, я слишком далека от дворцовых интриг, наверное, поэтому меня иногда накрывает ощущение, что я словно марионетка в чужих руках.

— Вот теперь ты готова! Уверена, он потеряет от тебя голову, — сказала Ивет с какими-то рычащими нотками в голосе, скрестив руки на груди.

Я еще раз взглянула в зеркало. Да, на такую женщину точно бы оборачивались вслед — спасибо моей компаньонке за старания. Жаль, что под слоем будничных проблем и тревог этой красотки не стало и видно. А что, если он разглядел? Может я правда ему понравилась?

***

Тодор прохаживался по небольшой гостиной рядом со столиком накрытым на двоих, но стоило лишь почуять нежный аромат лесной земляники, он замер как вкопанный, разглядывая закрытую дверь.

За дубовым полотном переминалась с ноги на ногу сладкоежка, не решаясь войти.

“Ну, уж волоком тащить к себе женщину я точно не стану, первый шаг, дорогая, придется сделать самой”.

Стоило лишь немного напрячь слух, как мужчина слышал шелест ткани от поднимающейся в волнении груди, стук ее сердца. Надеялся, что она не боится его. Снова. Пару мгновений и ее ноготки полоснули дверь, как будто котенок просится в комнату, а через секунду раздался стук.