Долгождана и князь-отступник

Со двора донеслись рассерженные голоса женщин. Жданка усмехнулась: видать, кто-то мужеска пола захотел сунуться в избу, где находилась просватанная невеста. Послышались робкие оправдания Титовых парнишек. Не станет Жданка вступаться за них, пусть привыкают к строгости. На Ратдоровом дворе и в тереме, поди, правила ещё более строгие.

Луша внесла корзину с луковыми перьями и уже промытыми, ободранными корнями солодки. Вот, значит, как племянники Тита угодили хозяйке: только она подумала, а ребята уже сделали!

И тут на Жданку что-то напало, стало терзать, зудеть на сердце, какая-то тоска: как же она любила, оказывается, отеческий дом, повседневную работу и толчею! Как же ей вскоре жить без этого?

Но дочь Ждана не станет понапрасну лить слёзы, она делом займётся! И, показалось, ей сам Сварог помог со всем управиться.

Когда девка поднялась в свою горенку, грусть-тоска накинулась с новой силой. Не спасали ни чудесные воспоминания о прошлой ночи меж небом и заснеженной землёй, ни гордое счастье быть женой князя-отступника, героя Ратдора, ни строптивое стремление быть рядом с мужем в грядущем походе.

Что-то точило её, съедало изнутри.

Жданка подскочила: она поняла, что её терзало острое предчувствие беды. Что-то должно случиться: ворог ли внезапно нападёт на Межречное; пал ли пойдёт стеной на избы; боги ли прогневаются и лишат жизни людей, как в Мёртвом селе.

Сразу вспомнились рассказы стариков о проклятом месте на пути к княжьему городу. Когда-то там было богатое село, народ в котором мало пахал и сеял, все жили ремеслом и рукоделием.

Истово чтили Род, не бражничали, работали до поту в кузницах, шорнях; мастерили и по дереву, и по камню; валили лес, ставили избы в соседних сёлах, ходили с обозами в самые дальние города. На ярмонках все ждали топоров, кос, сошников из Двуглавого — так тогда называлось село из-за двух гор неподалёку.

Люди не гневили небо и богов, блюли порядок. Никто из Двуглавого не приходил к князю за решением тяжб или просьбой об отмщении.

Дружинники Двуглавого не бегали от смерти на полях брани, храбро сражались, щедро проливая кровь за князя. Воеводы знали: нет крепче и вернее ратников, чем двуглавцы.

Но дорога к селу стала проклятой. Кто туда заезжал или заходил, там и оставались. Ярмонки опустели без славных товаров, а за оставшийся купцы драли втридорога. Воевода с верными людьми поехал на разведку, да и не вернулся. Князь собрал отправил людей за данью, но они примчались в страхе.