Хозяин Колдовского Двора

— Ты, девочка, свой острый нос в мои блюда не сунешь! — повар вонзила разделочный нож в деревянную доску, как топор в череп кровного врага.

Кайла приложила пальчики к кончику своего носа. Нечто подобное она слышала в детстве и в те годы очень переживала, сейчас те чувства неожиданно ожили. Пришлось насильно себя одернуть и убедить в том, что она уже давно не ребенок и бояться собственных недостатков глупо.

— Я всего лишь хочу проверить…

— Нечего проверять! — гаркнула госпожа Наламин так, что в шкафах звякнули кастрюли.

— Я отлично слежу за вверенной мне территорией. Ни одного нарекания ни от предыдущего хозяина, ни от господина Эсанжа. Так что иди, девочка, прижигай кому-нибудь бородавки, а тут я сама разберусь.

Кайла сделала стойку, словно гончая, почуявшая добычу. Она сколько угодно могла мириться с шумом и криком, не имевшими под собой никакой значимой основы, но не терпела, когда кто бы то ни был обесценивал ее работу.

— Значит так, — лекарь сделала шаг в направлении крупной высокой женщины, чувствовавшей себя вольготно на знакомой территории, — я проверю все необходимое вне вашего желания.

Любое препятствие я буду воспринимать как сокрытие допущенных здесь нарушений.

Главный повар открыла рот то ли от ошеломления, то ли желая что-то сказать, но Кайла не позволила и звуку просочиться из ее горла.

— Благодарите вашу бурную реакцию, теперь я с особой тщательностью изучу каждое блюдо. Готовьтесь потратить всю вашу неуемную энергию на неотъемлемые изменения, потому что рацион отныне во Дворе будет полностью изменен!

Выдав всю эту пламенную речь, Кайла решительно ступила вперед, отодвигая даму в сторону.

Ее работники стояли, позабыв дышать, и со священным ужасом взирали на нового лекаря. Она была единственной, кто осмелился в таком тоне разговаривать с госпожой Наламин. Даже Хозяин Эмгры всегда был предельно вежлив с ней и ни разу не повышал на нее голос.

Кайла знала, что одержала победу в этой маленькой войне, как и то, что сама загнала себя в ловушку. Так стремительно ворвавшись сюда, она теперь обязана была продолжать играть роль и делать умный вид.

Ей нужно было срочно что-то увидеть или разыскать, нечто такое, что поставит повара на место раз и навсегда. Если она сейчас оплошает, та ее нашинкует и зажарит без масла в огромной печи.

Лекаря спасли голоса. Она услышала их сквозь полуоткрытую дверь. Направившись на звук, она попала во внутреннюю столовую. Ту, что предназначалась исключительно для работников кухни.