Хозяин Колдовского Двора

Небольшая комната с парой столиков. За одним из них как раз сидела разношерстная компания, по всей видимости закончившая свой обед. Громогласно и весело один из них рассказывал какую-то дикую историю.

— И вот она классическая немая сцена, — вдохновенно вещал белобрысый парень, полностью завладев вниманием публики. Они смотрели на него, открыв рты, — герцогиня в простынях, я в одних штанах и ее муж на пороге спальни при полном параде. У меня в голове мысль — дуэль!

Слушатели дружно издали испуганный возглас.

— Но герцог оказался невероятным человеком, — поспешил рассказчик всех успокоить, — он понял, что я всего лишь жертва коварной соблазнительницы, которой лишь бы… кхм.

Он не меня, а ее выставил взашей, а я удостоился благодарности за разоблачение распутницы. В общем, отобедал я тогда в доме Его сиятельства, и кормил он меня лично подстреленными перепелами. Такое вот вышло открытие охотничьего сезона.

Белобрысый даже поклонился, как положено артисту в конце выступления. Надо отдать должное, что его выразительности хватило бы на целую театральную труппу.

Публика пришла в восторг. Кто-то хохотал, кто-то от радости даже свистел, девушки, повернувшись друг к другу, о чем-то хихикали, мужчины одобрительно похлопывали талантливого рассказчика по плечам и спине. Он улыбался в ответ всем сразу и успевал ответить буквально на каждую реплику, несущуюся в его сторону.

— Весело у вас тут, — прокомментировала Кайла, отчего-то не впечатлившись увиденным.

Что взять с простых служащих.

— Не без этого, — как-то странно ответил ей Алдом, маячивший рядом.

— Ах ты, поганка! — госпожа Наламин наконец отошла от потрясения и собрала силы на реванш. Ее рев заставил отобедавших вздрогнуть и обернуться к дверям.

Повар вылетела из них, как пробка из бутылки шампанского, Алдом скользнул в сторону, Кайла еле успела отскочить в противоположную.

— Какие еще нарушения?! — бушевала повар. — У меня?! Как ты смеешь?! Как ты только можешь языком своим такое говорить, бессовестная!

— А это что? — Кайла решила быть безжалостной до конца.

Все проследили за направлением ее руки. На втором столе, остававшимся свободным, деловито облизывалась трехцветная кошка. Поняв, что вдруг стала центром общего внимания, она на секунду замерла, повела ушами в сторону и вернулась к своему прежнему занятию с тем же усердием.

Госпожа Наламин стала похожа на выброшенную на берег рыбу, беззвучно открывала и закрывала рот. Ее работники поспешили скрыться по другую сторону двери.