Рыжая и Кактус возмездия

Спокойствие, Фелисити, только спокойствие.

Абы кого ведь в поверенные не берут. Точно вам говорю, не берут.

Там и смекалка, и ум, и знание законов нужны. К тому же поверенная – это не сержантик из городского участка. Она не станет упорствовать в заблуждениях. Она будет заинтересована в том, чтобы найти этот злосчастный медальон, и тогда меня отпустят.

Ага, наивная.

Судя по жесткому взгляду дамы, брошенному брюнеткой через плечо, на выходных Джулия Белл занималась тем, что топила котят в бочке.

Из чисто альтруистических побуждений, а вы что подумали?

Коридор вильнул влево, замелькали двери, похожие и безликие, какими могут быть лишь казенные вещи.

– Спасибо, мальчики, свободны, – многозначительно кивнула конвоирам Джулия, отпирая одну из дверей.

Я немного замешкалась на входе, за что получила мотивирующий толчок в спину и споткнувшись о порог ввалилась в комнату. Чудом не упала, выпрямилась и сжала кулаки.

Комната пребывала во власти сумерек, заглянувших из-за непогоды раньше положенного срока.

Никто не потрудился зажечь свет, поэтому мужская фигура, застывшая на фоне окна, казалась мега большой и дико мрачной.

– А теперь мы поговорим, гадина! – как-то излишне громко пообещала Джулия Белл.

В наступившей тишине смертным приговором щелкнул провернувшийся в замке ключ. Из коридора донеслись глумливые смешки конвоиров и удаляющаяся по коридору тяжелая поступь.

Ну все…

Кажется, мне крышка.

Надгробная.

Джулия быстро обошла приросшую к полу меня и кивнула мужчине.

– Готово.

Тот оттолкнулся от подоконника, встал во весь рост, и в комнате как-то разом стало мало места.

В полумраке угадывалась знакомая фигура, на подоконнике валялась куртка с ярко-оранжевой подкладкой.

Погодите-ка… Габриэль?!

И только я было обрадовалась, увидев хоть кого-то условно знакомого в этом царстве тьмы, как мужчина непререкаемым тоном скомандовал:

– Раздевайся.

Глава 4. Маскарад в участке

Раздевайся?

Как бы так осторожно намекнуть этому нахалу, что вот так незадача, как раз сегодня я оставила дома тело для чувственного раздевания перед красивым мужчиной под томную музыку и впопыхах впрыгнула в свое обычное, с попой в хлопчатобумажных трусиках и пуританском лифчике?

– Нет! – вот все, что смог выдавить мой речевой аппарат.

Восклицание вышло до того писклявым и возмущенным, словно я была непорочной монашкой, обнаружившей в кровати обнаженного и крайне возбужденного

– Не паникуй. Это он не тебе, – хмыкнула поверенная, швыряя на стол сумку.