Блажий Омут

Бросился вслед за Гордеем, стараясь выбрать до «Веселины» самый краткий путь. И всё равно опоздал.

Уже на подходе к трактиру я понял, что случилось. Толпа зевак собралась, чтобы поглядеть, как стража во главе с молодым белоратником арестовывала трактирщика. А тот, рыжий, красномордый и толстый, как кабан, орал во всю глотку, что ни в чём не виноват. Разыгралась вся эта сцена во дворе перед «Веселиной». Я кое-как протиснулся меж любопытным людом, чтобы поближе посмотреть, что именно происходит. Как раз в тот самый миг, когда Гордей с холодной решимостью и видом непогрешимого знатока событий громко объяснял толпе, что в этого человека вселился злыдень, отчего хозяин трактира кормил своих посетителей человечиной, а для этого за городом устроил для себя тайник в заброшенной землянке, куда утаскивал жертв и разделывал их там заживо с особым живодёрским пристрастием.

— Потому Созон, хозяин трактира «Веселина», обвиняется во всех перечисленных преступлениях, предстанет пред судом праведным и будет наказан по всей строгости, — заключил белоратник.

Толстобрюхий Созон, чьи руки стражники связали за спиной, повалился на колени в грязь прямо посреди двора. Он запричитал, почуяв скорую кончину. Любой лиходей в Благоземье знал истину: белоратники карали смертью, дабы другим неповадно сделалось.

— Невиновен я, люди добрые! — завопил рыжий трактирщик Созон, силясь перекричать речи белоратника. — Вы меня всю жизнь знаете! Не виновен я! Не способен на такие зверства! Пощадите!

Всё это время я стоял в первых рядах толпы и слушал, скрестив на груди руки.

Людям-то что? Хлеба бы да зрелищ, как уж заведено. Но я не ради зрелища пришёл. А всё пытался понять, правду ли говорит Созон о своей невиновности, или это очередная ложь, дабы спасти свою гнусную шкуру от топора палача. И, похоже, не одного меня мучали сомнения на сей счёт.

Гордей порылся в карманах и извлёк на свет маленький пузырёк из дорогого алого стекла. Он продемонстрировал пузырёк народу, а потом пояснил:

— Доля и Недоля вместе слёзы лили, дабы слезами этими до правды всегда дознаться могли люди.

В пузырьке этом — отвар. Кто его выпьет, будет лишь правду молвить, даже если сам того не пожелает. Властью данной мне наказываю трактирщику Созону выпить сей отвар незамедлительно!

Отвар тот был мне отлично известен. Стоил он дороже, чем мои сапоги, но и действовал безотказно. Расколоть мог любую паскуду.