Варенье из лунного света

Но так ли уж невинно была убита актриса? Разве не было повода у законной супруги ее ненавидеть? Разве не сама она выбрала для себя эту судьбу, изначально решив идти к своей цели по головам. И так ли благородна была ее цель? Разве она действительно любила князя и боролась за свою любовь? Или просто хотела для себя легкой и богатой жизни?

Все эти мысли проносились в Марусиной голове одна за другой, пока не оформились вдруг в одну простую идею… И, повинуясь секундному порыву, не давая себе время на обдумывание и сомненье, Маруся приложила маску к лицу…

Глава 18 и Эпилог

1.

Мир дрогнул и поплыл. Никто из его обитателей ничего не заметил, да и заметить не мог, как мы не замечаем вращения Земли вокруг Солнца. Действительность менялась только для одного человека: для Маруси. Стены и оконные проемы дрожали исчезая. Появилась сверкающая пелена, обволакивавшая сознание, ослепляя, подменяя одну картину реальности на другую, открывая путь в прошлое, показывая ей мир глазами другого человека, той, которой уже давно нет в живых.

Пелена исчезла, и Маруся огляделась. Снова кулисы Ружанского театра. Но в этот раз девушка не удивилась и не испугалась. Была готова. Сама хотела здесь оказаться.

Подняла руку и провела пальцами по тяжелой портьере. Почувствовала под пальцами мягкие ворсинки бархата. Впереди горела яркими огнями театральная сцена.

На ней стояли люди. Много. Большинство женщины, одетые в белые греческие туники и с лавровыми венками на головах. За ними – ряд мужчин, тоже в греческих нарядах, но уже не белого, а багряно- красного цвета.

У каждого на голове пышный завитый парик.

Сейчас Маруся знала, что это за постановка. «Милосердие Тита». С нее все началось, ею и закончится. Последняя опера в ее исполнении. Маруся почувствовала горьковатый привкус яда во рту. Его не мог перебить ни вкус меда, ни вкус молока. Привкус смерти и поражения.

Маруся смотрела на сцену. Скоро ее выход. Вот с противоположной стороны из-за кулис появился мужчина в одеждах римского императора и встал перед хором.

Тихонько зазвучали скрипки, мелодию подхватили виолончели. Чуть позже к ним добавились трубы, звонко зазвенели, придавая мелодии ритмичности, бубны. Музыка играла все громче и торжественнее. Мужчина, стоящий на сцене, запел. Через несколько секунд пение мужчины подхватил хор женщин. Пора.

Прима вышла молча, не начиная свою партию, и остановилась в центре сцены. Зрительный зал виден хорошо, несмотря на густой полумрак. Как много людей. И все замерли в ожидании.