Варенье из лунного света

Прима молчала. Пауза затягивалась. Зрители начали недоуменно переглядываться, по залу пробежал негромкий шепоток. Маруся нашла нужный ей взгляд. Это было не трудно. Владельцы дворца, чета Сапегов, сидели в центральной ложе вместе с детьми. За спинами детей стояла их гувернантка. Но все они не волновали Марусю. Она видела только Анну.

Смотрела не отрывая глаз, пытаясь прочесть на ее лице торжество, злорадство, удовлетворение, да хоть бы простое любопытство. Но нет. Там была лишь боль. И страх. Отчаяние и… что-то еще.

Раскаяние? Жалость?

Маруся почувствовала, как невыносимая боль с размаху ударила ее в живот, выбивая из легких весь воздух. Вскрикнула и согнулась, обхватив талию руками. Боль была невыносимой... Ноги слабели, она медленно опустилась на пол, понимая, что умирает. Но продолжала смотреть на Анну. Плотно сжимала губы, не давая им произнести страшные слова проклятья и внутренним голосом умоляла Марианну: «Прости. Прости ее. Это не она виновата, а ты сама…»

2.

Тварь в подземелье оправилась от выстрела и собирала силы для нового удара.

Навстречу Иву поднималась густая стена щупалец, способных крушить каменные стены, не говоря уж про хрупкие человеческие кости. Ив подумал, что это, наверное, последнее, что он увидит перед смертью. И еще успел подумать, что зря к бабушке не заехал. Она бы наверняка его отговорила от этого сомнительного мероприятия. Успел бросить взгляд на Михаила: тот стоял на задних лапах в нескольких метрах от него и тоже не знал, что делать.

И в этот момент вокруг чудовища появился и начал расти омерзительного вида пузырь. Он был похож на те, что выдувают дети из мыльной воды, только поверхность его переливалась не радужными разводами, а какими-то буроватыми и черными красками. Донесся омерзительный запах –запах смерти и гниения. Пузырь рос, быстро увеличиваясь в размерах. Вот он вобрал в себя все щупальца, потом и молодых людей, потом достиг стен, потолка... И лопнул.

С таким оглушительным звуком, что земля вокруг чудовища брызнула во все стороны, будто вода.

А сама тварь съежилась, скукожилась, вобрала в себя щупальца, обнажая склизкое тело. Тварь уже не выглядела устрашающей или опасной. Ив поднял револьвер и выпустил в чудовище все оставшиеся пули, одну за другой.

Уродливая голова взорвалась, лопнула, и толстое тело в агонии рухнуло в землю, и свечение вокруг него погасло.

Ив выдохнул и, засунув разряженный револьвер в карман джинсов, достал фонарик.