Игла в моём сердце

Куда ж ты де́вицу одинокую на мороз в дальний путь отсылаешь? Ещё зима не легла, а у нас уже сани запрягают! А ей-то как без саней, голодной-холодной?

— С рассветом пусть уходит. Я и так сказал ей, что может обогреться, — упрямо нахмурился Кощей, боком став к обеим. — Погибнуть сегодня не дам, а дале — не моё дело.

— Вот и славно, вот и хорошо, — закивала старушка, радуясь, похоже, и этому, а после нащупала девичью руку и потянула: — Идём со мной, красавица. Студёный тут воздух, а я тебя к печи́ отведу. Согрею да употчую тебя как положено, а то лица́ на тебе нет, так озябла.

Василиса обернулась было на Кощея, но трон оказался пуст, и огни за ним постепенно гасли. Исчез хозяин, так и оставив без ответа. А старушка уже семенила к выходу, будто дорогу в темноте видела ясно, как днём.

У дверей их встретили те же молчаливые слуги, но уже не всем составом, а около дюжины. Матушка как давай команды им раздавать, так те и разбрелись все — каждому дело нашлось. Одни отправились баню растапливать, другие — кашеварить, третьи — палаты гостевые готовить.

— Сегодня переночуешь подле меня, голубушка, — говорила она, ведя Василису по коридору вглубь замка, когда они спустились и отправились в соседнее крыло. — А дале уж определят тебя в башню, чтоб, как и положено царевне, в своих палатах жила. Та башня — Рассветная, в ней больше всего солнца бывает, что даже в стужу лютую не так зябко. Так что, красавица, зимовать будешь в тепле.

Девушка охнула:

— Да куда ж зимовать, коли велел Кощей мне до утра убираться?

— Да не слушай его, красавица! — отмахнулась матушка, нащупала руку, погладила и улыбнулась тепло, как дед Тихон улыбался, когда Василиса ему жалилась на дразнилки.

— Камил упрямый, да отходчив. А уж я знаю, как уговорить его, чтоб не гнал тебя зазря прочь. Так что не тужи, красавица, всё у тебя сладится теперь. Осталось обогреться тебе, чтоб не слегла опосля морозу с горлом больным да носом сырым, — и засмеялась.

— А Камил — это кто?

— Камил? — охнула старушка со смехом и пояснила: — Так Камил и есть — Кощей наш.

Да только давай-ка потолкуем о том позже. Тебя, красавица, сейчас надобно в порядок привести, а потом уж разговоры и разговаривать.

Они миновали двери, прошли через открытый двор-колодец между высоченных чёрных башен и свернули к пристройке с косой крышей. А оттуда, уже из дверей огонёк затеплился настоящий — рыжий, тёплый, с ароматом берёзовых поленьев. И пирога́ми запахло так, что аж слёзы выступили, защипав щёки.