Обреченные

Однако я не таков, как некоторые лекари, считающие, будто их лишают заработка. Главное — помогать людям, — продолжал тем временем Брандьеберри. — Мои коллеги, знаете ли, пролагают врачебную науку чем-то сродни божественному учению, а себя — посланниками небес, способными спасать тела человеческие, — и он смущенно кашлянул в кулак, пролепетав извинения. — Снова я красиво, ох…

— Признайтесь, вас вынудили перебраться сюда из-за воззрений на медицину, — проронил Фретерико. — Вы человек небедный, а здесь — та еще дыра.

— Есть такое.

Практикой я сумел обзавестись лишь в Медрице, а теперь, скорее всего, лишусь ее, — Брандьеберри вздохнул. — Да, вы правы. Но я, прежде всего, хотел помогать людям, а не ходить индюком, надутым от собственной важности! Жаль, одними желаньями спасать людей невозможно. Вот и с Райтом я ошибся. Наверняка, не только с ним? — он с надеждой взглянул на Фретерико.

— Не только, — ответил тот, не вдаваясь в подробности. — Однако я не собираюсь предъявлять вам обвинения.

— Благодарю, но это сделают и без вас.

Фретерико фыркнул и покачал головой:

— Вы ошибаетесь.

— Мне бы больше знаний…

Не мог этот человек участвовать в преступлении. Может, Фретерико раз уже ошибся на его счет, но не перестал доверять собственному чутью.

— Я выдам вам пару книг. Прошу только об одном: избавьтесь от тома Эскупала. Ни в коем случае не передавайте и не продавайте, сожгите — так будет лучше для всех.

Брандьеберри уже открыл рот для возражений, но, оценив пристальный и заинтересованный взгляд собеседника, тотчас же закрыл.

Фретерико испытывал. И не только его доверие. Собственно, оно и не могло возникнуть из воздуха: Брандьеберри видел его второй раз в жизни. Однако недаром же Марго говорила о наличие у людей восьмого чувства, позволяющего определять «своих» и «чужих». Разум ему препятствовал, опыт противоречил, практичность нашептывала о том, что книги, по медицине особенно, нынче очень дороги. Брандьеберри в свое время отдал немало и прекрасно знал цену труду безумца, погубившего сотни людей, искренне полагая, будто спасти их невозможно.

— Хорошо-хорошо, как прикажете! — Брандьеберри схватил книгу и бросил в окно — в сточную канаву, где ей было самое место.

Фретерико однажды встречал палача, полагающего себя великим лекарем, и с тех пор уничтожал любой его след в истории.

— Завтра же вам доставят описания лекарского дела Энгира Данта, Линда Вардера и Шаанди Кхаа, — пообещал он. — Надеюсь, эти труды покажутся вам полезными.

Брандьеберри кивнул.