Обреченные

— Я же немало вылечила, да без меня…

— Это верно, — согласилась Марго. — Лечить ты умеешь.

— Без меня эта местность давно вымерла бы, — ощутив в ее тоне чуть заметное одобрение, запричитала знахарка. Болотница — спутать теперь не вышло бы. Болотницы ведали травы и, в общем-то, были мирным народцем. Одна беда — любопытным, приставучим и навязчивым.

— Нелюдь не лечит людь, — повторила Марго. — По крайней мере, без присмотра. Распоясалась ты, как я погляжу, распустилась… — от каждого нового звука знахарка вздрагивала и поскуливала все сильнее, — с чего-то решила, будто можешь указывать люди на границы.

— Не губи…

— Когда ты рассказала об обреченности Райта?

— Сразу, как он вылез из материнской утробы.

Марго отступила, по ее лицу прошла тень.

— Обреченный по рождению… — проронила она задумчиво. — Ну хорошо же…

— Да-да, с рождения! — закивала знахарка.

— Так и быть, я оставлю тебя существовать. Но! Приставлю к тебе человека. Того, кого сама выберу.

— Хорошо…

Марго разжала кулак, и клякса чернильного цвета, шмякнувшись об пол, медленно, словно раненный слизень, поползла в угол. Знахарка вздохнула свободнее и поднялась на подгибающиеся ноги.

— И ни слова против, ни ворчания, ни косого взгляда, ни мысли о том, чтобы причинить кому-либо вред, — продолжила Марго. — Ни одного предсказания, сплетни, осуждения кого бы то ни было или высказывания своего мнения. Пока не спросят. Ты поняла?

— Да, госпожа… — просипела знахарка, хотя дышать ей более не мешало ничего.

— А вот учить, объяснять, делать неявное явным и развивать дар у приставленного к тебе человека ты станешь со всем тщанием. Будешь помогать ему во всем.

— Да…

— Не надейся дождаться его смерти или гибели, поскольку его благополучие и твое будут связаны. Храни!

Знахарка вскинула черные, не имеющие ни зрачка, ни радужки глаза и выкрикнула:

— Лучше убей меня сейчас, но не навязывай мальчишку!

— Я не собираюсь неволить Райта. Он хочет уйти из Медрица, — сказала Марго.

Знахарка с облегчением выдохнула.

Глава 4

Звякнул колокольчик над дверью. Райт вошел в лавку. Толстячка Ильяза взглядом окунула его в помои и, поджав тонкие губы, так вцепилась в завернутую в бумагу баранью ногу, что побелели костяшки пальцев. Стоявший за ней у прилавка Фрагвендельбинг-мельник, задумчиво выбиравший на обед свиную лопатку или бедро гуся, Райта поначалу не заметил. Ильяза случайно наступила ему на ногу, вырвав из размышлений.