Обреченные

Книги у него водились специфические, точно не для детского ума, испещренные формулами и пометками на не всегда знакомом языке, но Райту и их хватало. В замке же Андена он нашел самую настоящую сокровищницу. Потолок над библиотекой нависал прозрачный, сделанный по технологии древней и утерянной, и днем света хватало везде. Можно было не брать книгу и искать пристанища у окна, а устроиться прямо меж стеллажами на стремянке, стуле, низкой табуретке или просто на полу — Райт относился к комфорту равнодушно.

Неудивительно, что, затерявшись в лабиринте шкафов с книгами, опираясь спиной на один из них и полностью погрузившись в чтение, он не заметил, когда в библиотеку вошли. Он и голоса разобрал не сразу.

«Подслушивать нехорошо, — решил Райт, — но выйти — еще хуже, ведь разговор уже начат».

— Обдумав все, могу лишь подытожить: вы зря обратились ко мне, — говорил Анден. — Некие способности у вашего летаргиста имеются, но не думаю, будто они равны с моими и тем более…

— Марго сказала, что ты необходим.

Скрипнуло кресло, Анден резко поднялся и заходил по библиотеке, наверняка, заложив руки за спину.

«Думать в движении — привычка, свойственная людям импульсивным, порывистым, с часто меняющимся настроением», — припомнил Райт. Кажется, так было написано в одной из книг, которые он читал в детстве и запомнил некоторые фразы. Они всплывали теперь к месту и нет.

Он уже разобрался немного: Анден этот и тот, которого они встретили первым, являлись как бы двумя личностями, делившими одно тело, но при этом остававшимися единым целым.

Свихнешься, пока сообразишь, что к чему и кто есть кто! Как сказал Фретерико: «Без кружки не понять». Потом, подумав, он добавил: «А лучше взять не меньше четырех, тогда точно дойдет, только вряд ли запомнишь и голова будет трещать поутру».

Райт стеснялся выспрашивать подробности, он и без них понял, что «раздвоился» Анден по собственной воле. Тот, которого могла пробудить Марго, в прошлом совершил нечто ужасное, осознал это и решил себя наказать: потерей памяти.

Тот, другой, Анден ничего не знал о первом, жил уединенно и старался не покидать без великой нужды Проклятого леса. По сути он являлся уже другим человеком. При этом некоторые привычки остались, а какие-то появились. Анден прежний был нервным и нетерпеливым, его вечно окружал беспорядок, который он называл творческим. Анден нынешний, наоборот, следил за всем с тщательностью, иногда вводящей в трепет.