Обреченные

— Сочувствую, — искренне произнес Анден, — Смирение и тоска — сестры-близнецы, не отличимые друг от друга ни внешне, ни характерами. Ну да ты же видел меня нынешнего.

Райт хотел сказать, что не общался с тем Анденом настолько близко как с нынешним и потому не возьмется судить, но слова застряли у него в горле, когда он внимательнее вгляделся в побледневшее лицо.

— Страха ты не испытываешь, и это здорово. Авось, согласишься на мою авантюру, — тряхнув головой, словно избавляясь от дремы или неуместных сейчас мыслей, сказал Анден.

— Так вышло, что ты единственный переживший нападение летаргиста. Ты можешь не помнить, но твое тело, — он коснулся виска, — более восприимчиво, чем сознание. Я способен вернуть тебя в тот день и час, ощутить все через органы чувств. Если не увидеть, то ощутить убийцу. Но и ты вынужденно пройдешь тот путь снова.

— Подумаешь! — воскликнул Райт. — Не убьет же меня это.

Анден задумался:

— Как знать…

— Все равно, — отмахнулся Райт. — Это не так важно.

— Неважно? — удивился Анден. — А если я скажу, что Марго не одобряет эту идею?

— Я могу оставить записку, где напишу, что не против.

— О! — с уважением воскликнул Анден. — Я ценю порыв защитить меня в случае провала, но, боюсь, учитывая способности в области манипуляции людьми, твое согласие скорее воспримут уликой, подтверждающей мою виновность.

— Я мало, что понял, — упрекнул Райт. — Для деревенского мальчишки вы сказали слишком мудрено.

— Заумно, ты хотел сказать? Ладно, ничего.

Просто не надо меня спасать.

— Я все равно не хочу, чтобы регги Фретерико срезал с вас кожу! — вырвалось у Райта.

Анден рассмеялся.

— И именно потому я постараюсь действовать настолько аккуратно, насколько это вообще возможно, — заверил он и, обратив к Райту раскрытые ладони, произнес: — Теперь не ограничиваю тебя в вопросах. Отвечу на все.

— Кто такие регга Марго и регги Фретерико, — спросил он.

— Охотники.

— А вы?

— Жертв… — Анден закашлялся и, взяв себя в руки, договорил: — Преступник.

***

Райт сидел в своем углу на чердаке за старым столом, сколоченным из досок, и собирался спуститься вниз: помочь по кухне слугам. Отец давно уже не ворчал по поводу того, что его первенец роняет себя черной работой. И хорошо. Поскольку иначе Райт попросту умер бы с голоду.

Обедать с семьей ему не позволяли, а для к столу не допущенных существовало правило, введенное еще дедом: кто не работает — не ест.