Обреченные

Уж я знаю, о чем говорю.

Подвергнув себя действительно страшной участи забвения, он, должно быть, действительно знал, о чем говорит.

— Не надо мне сочувствовать, — попросил Анден.

Райт вздрогнул.

— Нет-нет, я не читаю мыслей! Клянусь, чем угодно: кровью, жизнью, своим проклятым даром, любовью, от которой не может быть спасения, — сказал Анден.

Райт покраснел. Он, возможно по младости лет, полагал, будто подобные чувства нужно скрывать ото всех, кроме, возможно, той, кому отдано сердце. Однако Анден говорил о любви просто и легко, смеясь над самим собой, но точно, не испытывая ни неудобства, ни извращенного удовольствия от жизни напоказ.

Для него было естественно любить реггу Марго, по крайней мере, Райт так думал.

— На лице у тебя все написано. По вине юности. Это не хорошо, но и не плохо. Просто прими к сведению.

— Да мне, пожалуй, и не важно.

Анден тяжело вздохнул:

— Ну и что ты изводишься? Когда умрешь?

— В тридцать шесть.

Анден фыркнул.

— Почти вечность! — оценил он.

— Меня решило прибрать мироздание в двадцать восемь, и я, к слову, не собирался унывать. Жил на широкую ногу, никого не боялся, а уж сколько служанок перепортил… Должно быть, за то и расплачиваюсь. Как это будет?

— Молния, — ответил Райт и вздохнул. Еще мгновение назад он думал, что и под самыми страшными пытками не расскажет. Анден умел убеждать, заинтересовывать и спрашивать. И абсолютно точно Райт откровенничал с ним добровольно, а не потому что его заставляли исподтишка.

— А у вас?

— Падение со скалы.

— И вы выжили?! — не поверил Райт.

Анден встал и расставив руки в стороны крутнулся на каблуке.

— Как видишь! Говорю, дышу, чувствую, мыслю и даже что-то делаю — живу, — сказал он, помрачнев, и уселся обратно. — Не знаю, правда, к добру или к худу. А удары молнии, между прочим, немногие люди переживают — учеными описаны несколько случаев. Возможно, я даже сумею помочь. Скажем, если ты согласишься ходить в обуви с прорезиненной подошвой и носить пару артефактов… — он осекся и указал на одну из башен замка.

— Все больше шансов, чем слетать оттуда и не превратиться в мокрое место.

Райт, пораженный до глубины души, кивнул и, не удержавшись, спросил:

— Но как?!

Анден пожал плечами.

— Я и сам не знаю, поскольку не долетел до земли: потерял сознание почти сразу. От страха. А вот ты, похоже, лишен его напрочь.

Теперь Райт пожал плечами.

— Я смирился.