Сколько волка ни корми

Кажется, не слишком Бая отвечать ему хочет — видимо, не случайно Солн истории этой избегал.

— Ну скажи мне, красавица, — просяще Вран улыбается. — Утоли моё любопытство, хотя бы его утоли...

— Какой ты страдалец, — хмыкает Бая, но расслабляется заметно — это Врану и нужно. — Не рассказывал тебе Солн об этом, потому что... потому что не от хорошей жизни племена распадаются. Потому что когда племя новое рождается, когда ветвь от старого отделяется — значит, не поделили они что-то. Взглядами разошлись, правду по-разному видели, согласия между ними не было.

Одним племенем нам хозяин жить завещал, одним родом — отличаться мы этим должны были от людей, да только есть и в нас половины человеческие, и ведут эти половины нас порой туда, куда и смотреть нам не стоит. Горе это всегда большое для племени, когда родные его покидают — не принято у нас без нужды о таких вещах говорить, не принято в грязи этой лишний раз копаться.

— Потому что вдохновить это кого-то может? — спрашивает Вран.

— Да, и поэтому тоже.

— Ну, знаешь, понять я могу тех, кто вдохновиться этим может, — вздыхает Вран с тоской притворной. — Вот Лесьяра, например... С удовольствием бы моя ветвь от древа её отломилась.

— Ветвь твоя? — насмешливо Бая переспрашивает. — Не присоединилась ещё ветвь твоя к дереву нашему, чтобы от него отламываться.

— К дереву, может, и не присоединилась, — пожимает плечами Вран. — А вот другую веточку стройную себе уже нашла.

.. Знаешь, понял я, о чём меня Лесьяра не спрашивала. Наверняка в следующий раз это затронет.

— И что же?

— Обряды свадебные.

— Вран, — весело Бая говорит, как на полного дурака на него глядя — но дураки разные бывают, случается так, что и мило кому-то дурачество твоё, что не злит оно, а очень даже приятным оказывается. Вот как сейчас, например.

— Да, точно мы вопрос с ней этот не обсуждали, — продолжает Вран, глубокомысленно глаза к небу поднимая. — Да и с Солном так — еле-еле коснулись.

Кажется, говорил он что-то о серьгах в ушах, которыми старшие дочери глав избранников своих помечают.

— В ухе, — поправляет его Бая. — Не в ушах.

— В ухе, — поправляется Вран. — Любопытный обычай. А почему только дочери глав? Почему только старшие? Что, боятся, что украдут возлюбленных их, обереги это какие, может?

Дивный взгляд у Баи — невозмутимостью своей дивный. Умеет она лицо держать — получше даже, чем мать её.