Сколько волка ни корми

Что, может быть, в один прыжок всё произошедшее растянулось…

…что стоит на том же месте Бая, только своё третье «Вран!» кричать закончившая.

Стоит и на Врана смотрит.

— Бая, — хрипит он, не в силах от ужаса в голосе избавиться. — Бая, не… не сработало… Бая…

Сидит Вран на четвереньках, никак разогнуться не может, горит у него в груди огонь чужеродный, враждебный, ему не принадлежащий. Колотит Врана дрожь крупная — словно пытается тело его от огня этого инородного избавиться, но никак не выходит это у него.

Взвыть Врану хочется, но не от боли — её и не осталось почти, так, саднит что-то слегка, — а от отчаяния.

— Бая, — сипло, жалко он повторяет, и у самого него на вой это похоже получается. — Не получилось…

Отталкивается Бая от волка этого проклятого деревянного, быстро к Врану подходит, на колени перед ним опускается — и, похоже, совсем Вран с ума сошёл, потому что кажется ему, что сияют глаза её.

— Получилось, — возражает она негромко.

Печёт у Врана в груди, звенит у него в ушах отголоском: «ПОПОМНИШЬ МЕНЯ».

Смеётся над ним Бая, что ли? Позабавить его, глупца тщеславного, пытается? Конечно, неудачу он потерпел — и хорошо, может, что потерпел. Злом Вран был движим, беспомощностью, грузом невыносимым, вновь на душу лёгшим — опять отвергли его, опять прогнали, опять, опять, опять… Ничего, Вран ещё раз попробует. Ещё раз к предкам этим отправится. Все имена их выучит, все дома их, все…

Протягивает Бая руки к нему — и вдруг чудится Врану, что как-то не так она к нему прикасается.

Вроде бы и на скулах его ладони её лежат — а вроде бы…

— Вран, — почему-то шепчет Бая. — Посмотри. Вниз посмотри. На себя посмотри.

Опускает Вран голову медленно.

И не руки внезапно видит, а…

…лапы…

Лапы волчьи, лапы стройные, тёмной шерстью покрытые. Изумлённо Вран рот открывает — и понимает, что не зубы размыкает, а клыки.

— А как… — растерянно он выдыхает.

И новое осознание к нему приходит: не голосом человеческим он это произносит, а звуком рокочущим, звериным, подобным тем, что люты в видении его потустороннем издавали.

Смотрит на него Бая глазами счастливыми, глазами, оправданных надежд полными, — не ругает она его даже за прыжок в огонь самовольный. Рада Бая за него. Как за себя рада. Глядит Вран в эти глаза тёмные, бездонные, невинные — и тошнота напополам со страхом липким его окатывают.

«ПОПОМНИШЬ МЕНЯ».