Сколько волка ни корми

не любо мне со своими жить, не любо мёд пчелиный собирать, на праздниках дурацких вокруг костров прыгать, не любо всю свою жизнь Чомор знает на что тратить, когда знаю я, что есть другая жизнь совсем. Свободная. Сильная. Среди своих по духу, а не...

— Так уж много у нас свободы, думаешь? — перебивает его Бая. — Так уж, думаешь, ни мёд мы не собираем, ни вокруг костров не прыгаем? Так уж, думаешь, каждый день по лесу гуляем, силой своей наслаждаемся? Сила нам для того дана, чтобы менее сильным помогать, а не себе в удовольствие ей упиваться.

Сколько раз ты в деревне своей другим помогал, любишь ли ты это, готов ли ты этим всю жизнь заниматься?

Ответственная Бая — Вран это сразу понял. Повеселиться любит, но и цену этому веселью знает. Нравится это Врану. Нравится то, что цели у неё есть свои какие-то, пока не особо ему ведомые, но ясные, непоколебимые.

— Не так уж много помогал, если честно, — признаёт он. — Но ты тоже мне честно скажи: много ли в тебе желания помогать тому человеку будет, который до этого на смех тебя поднимал да над несчастьями твоими злорадствовал? Вас у нас любят, вас за серых принимают, а серым у нас поклоняются, покровителями своими считают, коли что хорошее серый человеку сделает — так тут же сказания об этом слагают, гордятся этим.

А будет ли кто сказания о Вране из Сухолесья рассказывать, который ему руку помощи протянул? Не думаю.

Бая склоняет голову набок.

— Не очень хороший ход мыслей у тебя, Вран, — говорит она. — Помогать не за восхваления надо — если бы вы нас ненавидели, стрелами бы в нас метили да копьями, всё равно не поводом это было бы ребёнка заблудшего в лесу оставлять или к пруду его с русалкой сердитой подпускать.

Если славы ты хочешь, не получишь ты её у нас, все волки у людей в одного сливаются, и никто уж разбираться не будет, кто его в час трудный на верный путь направил — Бая, Вран, лют, волк настоящий... Все едины мы для вас.

— Мне не слава нужна, — возражает Вран мгновенно. — Не то ты в словах моих услышала. Может, и ищу я признания, с этим спорить не буду — но от своих признания, а не от чужих.

Не хочу я под дудки скучные плясать, себя ломать, чтобы в деревне на меня наконец с уважением смотреть начали — не моё это, всю жизнь под откос пускать, чтобы в конце оглянуться и понять — а зачем всё это делал-то? И мёд я готов собирать, и вокруг костров прыгать, и любую работу выполнять, и любую помощь оказывать — но с теми, кто ценить меня будет, и для тех, кого я ценить буду.