На пределе

Со слов Квинта, Каммед был хитер, но не отличался особой адекватностью. Завел гарем из нескольких сотен женщин и молодых мальчиков, с которыми испробовал все способы разврата. Носил женскую одежду и препарировал живых людей. Требовал, чтобы к нему относились, как к воплощению Бога Мирры на земле. Детей боги ему не дали, наказав за неслыханную дерзость, заодно лишили остатков разума. К тому же, какие дети, если жену свою казнил и в открытую сожительствовал со своей сестрой?

Наконец, Сенат не выдержал.

- Заговор, - объяснил Квинт, – давно уже зрел в Сенате, но императора боялись.

Каммед держал патрициев в узде, устраивая кровавый террор неугодным. Наконец, сдались даже самые терпеливые. Стали готовить покушение, но у Каммеда оказались списки заговорщиков. Мое имя стояло первым, хоть я и не был причастен. Император знал, что после его смерти мне предложат трон. Он не мог поверить, что я отказался.

- Ты отказался? – удивилась я. – Но ведь это такая честь!

- Не захотел править змеиным гнездом, где каждая из ядовитых голов норовит вцепиться тебе в ногу, - пояснил мне легат.

Я примолкла, понимая, о чем он говорит. Только что испытала на личном опыте.

- Каммед мне не поверил, - продолжал Квинт. - Он давно уже никому не верил. Я спрятал свою семью, но ее нашли. В тот день люди императора умышленно задержали меня в Сенате. Убийц встретила жена и сын. Слуги пытались защитить, но…

- Не рассказывай! - попросила я, чувствуя, как в груди у мужчины открывается невидимая, но осязаемо кровоточащая рана.

– Не надо!

Прижалась к нему, старалась хоть как-то… Но что я могла?

- Их убили. Это было то же самое, что убить меня, но особо извращенным способом. Каммед ожидал, что я покончу с собой на месте их гибели.

- Но ты…

- Нет, - покачал он головой. - Сперва нашел убийц. Затем пошел во дворец, но не успел. Императора удушил его раб за час до моего прихода. В какой бы я ни был пучине отчаянья, все же испытал сожаление от того, что Каммед погиб не от моей руки.

- И ты…

- Императором стал Пертинакс, вольноотпущенник. Взошел на трон, подкупив поддержку личной гвардии бывшего императора. Пообещал каждому из них вознаграждение в двадцать тысяч сестерциев. Сенату пришлось согласиться. Правил недолго, до тех пор, пока Дидий не посулил преторианцам двадцать пять.

- А если кто-то пообещает тридцать?

- Дидий своего не упустит, да и Сенат на его стороне. Кто был против – казнен, либо выслан.