На пределе

– Ты готова заключить… наше небольшое пари?

- Да, Публий! Пусть это будут гонки. Завтра… Можешь позвать своего писаря. Если я выиграю, ты заплатишь в казну императора весь долг коритан и трех других племен Альбиона. –

Улыбнулась, увидев, как вытянулось от удивления лицо Публия. Неужели он думал, что я выберу бассейн с бриллиантами?

- Я вижу на твоем лице растерянность, Наместник! И уже сомневаюсь, достаточно ли бы богат, чтобы принять вызов королевы бригантов!

- Казна получит всю причитающуюся с них сумму, - наконец, отозвался раздосадованный Публий.

Вскоре он уже начал диктовать текст договора подоспевшему секретарю. - Но если ты проиграешь… Полтора года, что я пробуду в Лондиниуме, ты будешь моей. Будешь со мной! Каждый раз, как только я пожелаю.

Равнодушно пожала плечами, стараясь не выказать терзающих сомнений в собственной адекватности.

- Да, - сказала ему. – Я согласна.

Пробежала глазами договор, радуясь тому, что мне понятна большая часть текста. Поставила свою подпись. Развернулась и пошла к бригантам.

Если я выиграю, это будет достойное завершение карьеры российской гонщицы, ставшей королевой бригантов.

Но что, если проиграю?..

Глава 24

Наместник прибыл лишь к полудню, когда ждать не оставалось больше сил. Нервы были натянуты до предела, грозя лопнуть при любом шуме - от криков или взрывов смеха, доносившихся с гипподрома или же палаток других участников. Мне давно хотелось заткнуть уши. А еще, чтобы все уже началось.

Вернее, закончилось.

Вместо этого я терпеливо сидела на лавке и ожидала приезда Публия. Когда он уже раскачается?!

Наконец, прибыл. В роскошном паланкине, который принесли чернокожие рабы, в сопровождении охраны, свиты и слуг; под звуки труб и громогласные вопли глашатого, возвестившего, что вот и он, Публий Тацит, Наместник Эскарии на землях Альбиона, просим любить и жаловать.

Я выглянула из палатки. На трибуне, отведенной для эскарийской знати, на деревянном троне, верх которого украшали знамена с драконами, расположился черноволосый мужчина, чье крупное тело было завернуто в золотую робу, яркостью соперничающую с полуденным солнцем.

Наместник не вызывал у меня никаких чувств, кроме одного - ненавижу!

Вернулась в палатку бригантов, собственный персональный ад, в котором поджаривалась уже добрых два часа. Мои сопровождающие давно оставили любые попытки разговорить или настроить меня на позитивный лад. Села. Закрыла глаза, вновь погружаясь в невеселые мысли.