Любовь на крови

Все же дом городского главы должен отличаться от жилищ вассалов. Конунги и ярлы Скандии тоже демонстрировали народу свою мощь – развешивали в качестве декора рога и шкуры убитых зверей, а над троном частенько красовались мечи и топоры побежденных воинов. Особо состоятельные могли позволить себе ковры и резную мебель. Бывало, что жилища правителей украшались цветами, но это по особым праздникам. Но крайне редко в домах северян можно было встретить вещи с исключительно декоративным назначением. Бьерк не мог понять, зачем на постаментах в лестничных проемах водружали огромные каменные вазы, если в них не ставили цветов.

– Вы храните в них прах предков? – осведомился он у провожатого.

– Нет, – скривился тот. – Это для красоты.

Еще Бьерк не мог понять, почему росписи на стенах не повествует о сражениях, но охотно прославляют изобильный урожай.

– Видимо, все победы южан ограничиваются сельским хозяйством, – шепнул он на ухо Смаури, когда они проходили мимо очередной фрески с пасторальным пейзажем.

– Победа над сорняками, – улыбнулся пацан.

Когда же они прошли мимо белокаменных статуй, о которых рассказывал Оубэ, то Бьерк предположил, что это – кумиры их богов. Но, оказалось, что нет, всего лишь какие-то выдающиеся мужи Бравиля.

Зачем ставить кумиры людям, он вообще не мог взять в толк. Не станешь же им жертвы приносить. Нет, против женских статуй Бьерк ничего не имел. Уж больно они были хороши, хотя и казались извращением.

– Им что, баб живых мало? – удивлялся он, проходя мимо полуобнаженной красотки.

– Столько ярких женщин вокруг, а они каменных кругом понатыкали.

– Живая вот так стоять не будет, чтобы весь день глаза вседержителя радовать, – отозвался Тригви.

– Если рабыня, то будет, куда ей деваться, – пожал плечами Дагюр.

– В Бравиле нет рабов, – отозвался Оубэ. – Это только на севере до сих пор берут пленных в рабство.

– Рабы есть везде, Оубэ, – сказал Бьерк. – Только северяне не делают это тайной. У нас все по-честному. Попал в плен – значит покорен. Но даже в этом случае у человека остается шанс вернуть свободу.

Женщина может выйти замуж, мужчина выкупить себя. Мы не изверги. К тому же, северяне заботятся о своих рабах лучше, чем здешние работодатели о слугах. Видел я, как трудятся на полях за тарелку супа и крышу над головой. Так что не говори мне про рабство.

Оубэ хмыкнул.

– У работяг есть выбор – работать или нет, а у рабов такой привилегии нет. Скажут стоять вместо статуи – будет стоять.

Бьерк только головой покачал.