Алгоритм безумия

На следующее утро после разговора, подруги написали доктору записку, в которой намекнули на возможность свидания, о чем Тэсса уже успела не раз пожалеть, успокаиваясь только мыслью, что все это ради дела.

– У меня появился свободный вечер, – промямлила она, краснея. Распущенные и чуть завитые волосы непривычно лезли в глаза и безумно раздражали. Чтобы не пришлось еще что-нибудь объяснять, она схватилась за фужер, как утопающий за соломинку, и опрокинула в себя все его содержимое. Почувствовала, как расплавленный огонь обжигает пищевод, и закашлялась, хватая ртом воздух.

– Эй-эй, осторожнее, – Николас вскочил, обежал стол вокруг и осторожно похлопал девушку по спине. – Это «Каберне Совиньон», а не компот.

Несмотря на крайнее смущение и выступившие на глазах слезы, Тэсса решила, что настал подходящий момент для наступления. Мягкого и женственного, как наставляла Лиенн, но ведь это не ей приходится кокетничать с Николасом.

– Ой, – пискнула она, – кажется я капнула на платье.

– Не волнуйся, главное, вовремя промокнуть.

Блондин протянул руку с салфеткой, и Тэсса перехватила его ладонь, внутренне сгорая от стыда:

– Я сама, благодарю.

Отпустила его руку и улыбнулась. Николас медленно вернулся на свое место, снял очки, протер их и, забывшись, положил рядом с тарелкой. Тэсса облокотилась на стол, демонстрируя V-образный вырез платья. Поправила волосы, снова улыбнулась. Кажется, все правильно.

– Эммм… Налить еще?

Девушка кивнула. Действительно, почему бы и нет? Тем более стало немного теплее и спокойнее.

Бархатистый кисловатый вкус вина приятно согревал. Веки перестали казаться тяжелыми из-за косметики, девушка разрумянилась и вовсю стреляла глазками, причем не только в сторону своего собеседника.

– Ты почти ничего не ешь, – заметил Николас, на что Тэсса мило хихикнула. Она вообще стала слишком много смеяться. – Зачем же мы тогда сюда шли?

Тэсса перестала смеяться. Зачем она пришла? Точно, за информацией!

– Я не голодна.

Лейфгунд помрачнел:

– Страшно представить, если бы мы не смогли его остановить. Прости, я не должен был вообще привлекать тебя.

– Ничего, – она с сожалением отставила фужер. – Но мне не дает покоя эта история. Вот если бы я могла посмотреть на тело, быть может тогда…

– Не может быть и речи, – Николас был категоричен. – Я уже говорил тебе, информация засекречена.