Закатная звезда Мирквуда

— А теперь тебя убью я, — сухо прошелестели слова, прежде чем она резко подалась вперед и вонзила меч в живот раненной, после чего оторвала от её юбки кусок ткани и отошла, оставив умирать на глазах у отца.

— Вы – эльфы, безжалостные звери, — послышался от дерева надтреснутый голос. — Ты убила моих детей, не испытывая ни капли жалости.

— Ты привел их на смерть. Так насладись ею.

Зайдя ему за спину, она достала нож и вскрыла мужчине вены на запястьях. Зная, что его смерть будет не быстрой, и что он достаточно насмотрится на своих мертвых детей, она поднялась на ноги.

Когда дело было сделано, люди перестали её волновать. Осталась лишь липкая тревога за старого друга, вместе с которым было преодолено немало трудностей. Не глядя на Хэзурада, она направилась к коню. Словно подкошенная рухнув на колени, она с безграничной нежностью коснулась ладонью его носа, погладила по холке и нежно улыбнулась, не сумев спрятать тоски в глазах.

— Тише, мой хороший. Тише… — нашептывала она, наклонившись к уху Рибиэлсирита.

— Мне нужно вытащить стрелу. Потерпи, мой милый. Всё будет хорошо… я с тобой. Я помогу тебе.

Больше не медля, плавным движением она вытащила стрелу, тщательно следя за тем, чтобы рука не дрогнула. Из раны полилась кровь, но Андунээль была готова к этому. Она накрыла её ладонями, положив одна на другую, и надавила. Поймав взгляд Стремительного Потока, она потянула его за собой, одно за другим пробуждая в памяти общие воспоминания.

Самые светлые, самые счастливые моменты вновь и вновь проплывали перед их мысленным взором. И не было ни усыпанного золотом листвы Мирквуда, ни напавших людей, ни заставшего каменным изваянием Хэзурада, ни сини неба. Души эллет и Рибиэлсирита приветствовали друг друга, незримо сплетаясь в объятиях. Снова переживая момент первой встречи, мгновения, когда они мчали навстречу ветру по огромной равнине, купание в Великой реке и время, проведённое в Рохане. Каждое из светлых воспоминаний сияло золотом, как и её руки, залитые кровью.

Когда рана затянулась, целительница с тяжелым вздохом пошатнулась. Бессильными плетьми упали её руки. Но на душе было тепло, потому что безгранично верящий ей друг выжил. Чувствуя себя опустошенной, она, придерживаясь за гриву коня, поднималась на ноги, которые едва держали. Привалившись к его холке, она простояла так некоторое время, пока не пришла немного в себя.