Закатная звезда Мирквуда

Ей всегда казалось, что самое лучшее из сделанного отцом, принадлежало ей. Будь то прекрасно сбалансированные клинки, предупреждающие белоснежным сиянием о приближении орков, или изящный, почти невесомый серебряный венец.

Индаминион не так часто проявлял бесконечную любовь к дочери, но при малейшей возможности он подхватывал её на руки или сажал к себе на плечи и поднимался по широким лестницам Менегрота к солнцу. Именно он терпеливо и смиренно ждал, когда малышке приходило в голову заплести его длинные золотые волосы, отливающие медью в лучах, проникающих через кроны.

Понимая, что, по сути, не имеет никакого права поучать аранэна Мирквуда, она всё же не сдержалась:

— Мне горько слышать это, — поймав на себе недоуменный взгляд, брошенный принцем, она натянуто улыбнулась. — Простите, Леголас. У меня было слишком мало времени с моим отцом, прежде чем он пал жертвой чужой жадности и глупости. Тем, кто нуждается во времени, его всегда не хватает.

— Вашего отца убили? — не подумав, обронил он и сразу же пожалел об этом, видя, как изменилась Андунээль.

Извинения выглядели бы смешно, реши он принести их. Вместо них Леголас тихо уточнил: — давно?

— Настолько давно, что мало кто помнит о тех днях, — сухо ответила эллет и сделала вид, что заслушалась пением Стражницы, сидящей по левую руку.

До самого рассвета эльдар праздновали Нэйрэ. Их беседы и песни у костра умиротворяли Андунээль, напоминая далекие времена начала Второй Эпохи, когда она в компании митрим¹ путешествовала по Северо-Западу Средиземья.

Она слушала их истории и просила Валар, быть милосердными к отряду. Просила, чтобы их жизни не оборвались по нелепой случайности или жестокой воле судьбы.

И пусть изначально она не была настроена делиться историями из прошлого, в какой-то момент слова сами по себе сорвались с губ. Когда Валирас заговорил о том, что за пределами Мирквуда в мире нет ничего, что стоило бы расставания с близкими, она скептично выгнула бровь и рассказала об Умбаре – нуменорской² гавани-крепости, построенной во Вторую Эпоху южнее залива Белфалас³.

О том, как в нутрии неё была установлена Умбарская колонна – большой белый столб с хрустальным шаром на вершине, который уже никому не суждено увидеть, ибо первым, что сделал Враг⁴, когда захватил крепость – это разрушил её. Время не пощадило ни белокаменные храмы с куполообразными крышами, золотом сияющими с берега, ни голубые шпили башен, устремлявшихся к облакам.