Закатная звезда Мирквуда

Уже после первых нескольких встреч можно было понять, что Андунээль не из тех, кто тушуется под чужим напором и легко обнажает свои мысли. Нет, эта эллет была готова к негативному отношению к себе и стойко встречала любые его проявления. Она прекрасно знала куда направляется, когда пересекала границу его владений. Так к чему было тратить время и силы на то, чтобы сломить её оборону? Легандир всегда был хитрым и мудрым советником и, учитывая сколько он находился на своей должности, странной казалась его тактика. Впрочем, возможно, так даже было лучше.

На подобном фоне сдержанность короля выделалась в наиболее выгодном свете. Несколько брошенных вскользь улыбок, пара уступок, и Андунээль уже благодарно улыбается. Это было так просто. 

Изящным, плавным движением набросив на плечи мантию, Трандуил поднялся из кресла. Взяв в левую руку витой посох, он через плечо обронил не то приказ, не то просьбу:

— Прогуляйтесь со мной по саду, брениль Андунээль. 

Не глядя на эллет, он не видел, как она опустила голову в знак согласия.

Но стоило сделать несколько шагов к выходу из шатра, как за спиной он различил тихий стук поставленного на стол бокала, а после легкую поступь Андунээль. 

Неспешно ступая по изумрудной траве, Владыка направился в сторону от обозначенных свечами дорожек. Уходя от шумного веселья перебравших вина и охмелевших от красоты этой ночи подданных, он уводил вслед за собой молчаливую эльфийку. 

— Вы ведь не были ещё в моем саду? — с сомнением спросил он, бросив мимолетный взгляд на спутницу.

 

— Нет, Владыка.

— Прекрасно… — задумчиво протянул король.

В этой задумчивости Андунээль различила легкое недовольство, но не могла понять что его вызвало. Вряд ли таура огорчило то, что она не стала изучать дворец и окружающую его территорию без его на то согласия. Неслышно делая глубокий вдох и медленный выдох, она убеждала себя не тревожиться попусту. Если король недоволен ею, то не преминет известить об этом сам. 

Идя на полшага позади Трандуила, эллет ощущала на себе взгляды придворных.

В них смешались недоумение, зависть, интерес, удивление, холодное равнодушие, презрение и отчетливая ненависть. Ничего светлого. Ничего, за что она могла бы опереться, если бы это вдруг понадобилось. С горечью Андунээль думала о том, что предпочла бы не видеть этого в эльфах. Предпочла бы не уметь различать эмоций и чувств внутри тех, кто не умел или не считал нужным закрываться. Многие знания – многие печали.