Закатная звезда Мирквуда

Яркие изумрудные глаза, беспорядочно перебегавшие от высокого балдахина, к столику у стены, широкому подоконнику и распахнутой двери на балкон, наполнялись слезами. Ничто не могло успокоить мечущейся в замершем теле души. Ни неспешно колышущиеся на ветру занавески, ни тихая мелодия, льющаяся откуда-то снаружи, ни золотой солнечный свет, пронзающий комнату.

Наваждению, нахлынувшему на неё, не было оправдания. Зато она догадывалась о его названии. Искажение. Спустя столько лет, на протяжении которых она держала под контролем свои порывы, оно коснулось её.

Подобно упорному прибою, способному подточить любой, даже самый прочный камень, оно разрушало изнутри. Иначе как было объяснить сладостные сны, после которых тело сковывала приятная тяжесть в ожидании избавления?

Каждую ночь после ужина с Владыкой, на протяжении неполной недели, ей снились аквамариновые глаза, в которых сияли далекие звёзды. Каждую ночь её затягивало в их глубину. Она тонула, теряя себя.

Вокруг не было ничего, кроме бархата низкого голоса, манящего во тьму, сулящего наслаждения, и тепла прикосновений, от которых по телу проходила дрожь. В этот голос хотелось завернуться, как в любимую мантию, и раствориться, разлететься пеплом.

Но пока что рушилось только её хрупкое спокойствие. Разлеталось сотнями мелких осколков. И когда она поднималась с кровати, ступать по ним было мучительно больно, ибо они с легкостью отлитого отцом клинка вспарывали кожу и застревали в плоти.

Капли крови срывались вниз и смешивались с буро-алыми отпечатками стоп.

С головой окунаясь в холодную воду, она пыталась вернуть самообладание, вытеснить унизительный жар из груди. Тонкие пальцы, крепко держащиеся за края купальни, подрагивали. Раздраженная этим, Андунээль разжала их и легла на самое дно. Раскрыв глаза, сквозь толщу воды она смотрела на отбрасываемые свечами блики на стены и полоток. Отрешившись от всего остального, она лежала так до тех пор, пока в груди не начало жечь от нехватки воздуха.

Борясь с этим ощущением, она мысленно досчитала до десяти и только после этого поднялась из воды.

Заплетая из влажных волос несколько косичек у висков, Андунээль переплетала их между собой, глядя на своё отражение. Безупречное лицо, которого не касалось время. Хотя, кажется ещё пару столетий назад, губы не были изогнуты таким образом, будто она в любой момент была готова ядовито усмехаться.