Проклятый, одинокий, дракон

- Я и не преувеличиваю, - перебила его сестра. И, может, Айна становилась слишком мнительной, ей показалось, что намеренно. Словно он собирался сболтнуть что-то лишнее, так насмешливо скривились его губы перед несказанной фразой, но сестра бдительно следила за ним. - Он же собирался ехать сам. Даже переплыть пролив, чтобы лично сопроводить свою невесту ко двору. Но эти проклятые государственные дела.

- Сольвино?! Через пролив?! - совершенно не понимал Лотер предостерегающе впившегося в него взгляда сестры.

- Да его же от одного вида солёной воды тошнит.

- Да ну их, этих мужчин, - закатила васильковые глазки к потолку Лорина, поворачиваясь к Айне. - Мой брат совершенно ничего не понимает в романтике. А всё потому, что ни разу не был влюблён. А Соль - влюблён. Он задумал к твоему приезду такой грандиозный праздник. Ой, - прикрыла она рот, - кажется, я проболталась.

- Тогда будем считать, что я ничего не слышала, - улыбнулась Айна. Сердце её наполнилось теплотой и трепетом.

Он ждёт. Он тоже волнуется. Он готовится. Это - лучшее, что она услышала за последние дни.

- Точно, - вцепилась в её руку девушка. - Ты - моя спасительница. Если ты не удивишься, Сольвино меня убьёт. Его матушка и так не хотела меня отпускать до твоего приезда, но я решила, что не могу ждать. Я должна узнать всё первая. Как ты решилась одна, с единственной служанкой, отправиться в такое долгое плавание? На грязном пароходе, с этой ужасной грубой матроснёй.

- Никакой он не грязный, - засмеялась Айна.

Ей было приятно, что она знает что-то, с чем эта светская девица совершенно не знакома. - Наоборот, сверкает чистотой и белизной. А для пассажиров первого класса на верхней палубе отведены отдельные каюты, они матросов даже не видят. И там была очень приличная публика. Сплошь маркизы, графы. Даже один гиацинтарский посол, с которым мы... - «мило беседовали» - чуть не проболталась Айна, но вовремя осеклась, - ... иногда встречались на палубе. И вместе кормили чаек. Собственно, это за ним я и подсмотрела, что можно оставлять на палубе хлеб. И эти бесстрашные птицы садились прямо на перила, чтобы его стащить.

- Боже, как мило. Как мило, - повернулась Лорина к брату, восторженно прижимая руки к груди. - Я думала все гиацинтарцы - грубые мужланы, и была готова услышать, что рядом с хлебом он ставил силки, а потом отрывал пойманной птице голову голыми руками и приказывал сварить из неё суп.