Пароль: рододендрон

Рассчитывать на то, что Валентин проговорится и скажет нечто полезное, не приходилось, не такой он человек. Очень самонадеянно было считать кого-то глупее себя до встречи с ним. Побывав же в этом месте, я выяснила только то, что дед Алекса любил светлую мебель и цветы, о чем сам Алекс не мог не знать. А раз так, нужно попробовать выкрутиться и уйти отсюда с головой на плечах.

Я очень надеялась, что Алекс не ошибся, и его брат правда не будет со мной ничего делать, если отдам ему булавку.

— Отпущу, — пообещал Валентин, довольно улыбаясь.

Отпустит-отпустит-отпустит…

— Хорошо, — кивнула я, поверив, — она у меня.

Действительно, зачем ему нужна я, если у него будет то, за чем он так отчаянно охотился?

Я вытащила правый рукав свитера из-под куртки, завернула и отстегнула булавку, прицепленную к его внутренней стороне. Глаза Валентина вспыхнули, и он практически вырвал желанную вещь из моих рук. Отлично, надеюсь, я успею уйти, пока он…

— Я могу идти? — Я поднялась из глубокого кресла.

— Нет, — сверкнул Валентин белозубой улыбкой, еще раз доказывая, что переоценивать свою хитрость никогда не стоит.

Как там в поговорке? Никогда не считай, что ты самый умный в комнате, особенно если ты не самый умный в комнате.

— Сверни ей шею, — жестко распорядился старший Лазовский, кивнув человеку у двери. Улыбка на его губах бесследно пропала. — Алекс себе новую заведет, а нам свидетели не нужны.

Мое сердце ухнуло вниз. Боже, ну почему мы все умные задним числом? Алекс же просил не геройствовать.

Стоп! Какой такой смерти? Нет, я не согласна, я не хочу умирать.

Верзила шагнул ко мне. Что я могу? Ударить? Выцарапать глаза? Плюнуть на лысину? Вообще не смешно.

Мой затравленный взгляд упал на окно. Не зарешеченное, но второй этаж. Очень высокий второй этаж. Сколько до земли? Метров шесть? Опять не смешно, разобьюсь, как пить дать.

Меня обдало холодной решимостью. Плевать на все, живой я не дамся.

И, прежде чем будущий убийца приблизился ко мне, я рванулась в сторону и, закрыв руками голову, сиганула в окно. Уши наполнил звон бьющихся стекол, и я полетела вниз.

Спасло меня одно: окно кабинета выходило не на солнечную сторону, и выпавший недавно снег не успел здесь растаять.

Я упала в сугроб. Правую лодыжку обожгло болью так, что я взвыла, как настоящая собака. Бешеная болонка, черт меня дери…

— Живая, ловите! — донеслось сверху.