Пароль: рододендрон

— Это не война с Валентином, это очередная борьба за власть, только и всего, — серьезно сказал он. — Все остальное — фантики от конфет. Красиво говорить я тоже могу.

— То есть все это вранье? То, что он говорил?

Алекс скривился.

— Еще какое. И совсем не его. Гришка верит в то, что говорит, но слова это не его. Взять хотя бы фразу про влияние «моей балерины». Он это сказал даже не своей интонацией.

— Значит, ты считаешь, им кто-то командует? — подвела я итог, усевшись рядом.

— Пожалуй, слово «использует» здесь подойдет больше.

Я поджала губы.

— И им нужна булавка?

Алекс кивнул.

— Или я. Беспроигрышный вариант: или бесценный артефакт, или сильный одаренный вроде меня.

— Но твой брат…

— Просто марионетка.

Я забралась на кровать с ногами и обхватила колени руками. Мне сделалось совсем жутко.

— Ты говоришь страшные вещи.

— Я говорю правду.

— Но, быть может, ты преувеличиваешь, — не сдавалась я. — В конце концов, неужели Гриша — такой доверчивый дурачок?

— Мы говорим о парне, оставшимся без родителей в девять лет, — напомнил Алекс.

— Гриша всегда был очень подвержен чужому влиянию. Пусть это звучит грубо, но он всегда чувствовал свою ненужность и верил тем, кто пригреет. С годами ничего не изменилось. Он сейчас предал Валентина, веря, что творит великое благо, по сути же, он просто служит новому хозяину.

— Ты не можешь знать наверняка, — напомнила я.

— Не могу, — охотно согласился он. — Но я вижу то, что вижу. Когда Гриша переметнулся? В прошлом году, он сам сказал. Как раз тогда, когда дед начал заниматься разработкой артефакта.

Переметнулся, потому что Валентин творил злодейства, так он сказал? — Я кивнула, точных слов тоже не помнила, но суть мы оба поняли. — Так вот, это бред сивой кобылы. Ничего такого Валька не делал. Да, у него с юных лет мания преследования, он вечно окружал себя надежными людьми и готовился к отражению нападения, и, признаю, с врагами расправлялся безжалостно. Но, поверь мне, «синдром Бога» — недуг совсем недавний.

Я не могла не признать, логика в его суждениях определенно была.

Но нарисованная им картина происходящего была еще страшнее той, которую я представляла раньше.

— У-ух, — выдохнула я. Захотелось схватиться за голову. Выходит, Григорий предал своего старшего брата еще год назад только потому, что поверил чьим-то там словам, а потом убедил сам себя, что это не только правда, но и его собственное мнение. — И что ты будешь делать?

— Ничего не изменилось, — твердо ответил Алекс. — Я хочу уничтожить булавку.