Чайка с острова Мираколо

Зрители волновались, подбадривая своих фаворитов свистом и криками. Делались ставки. Похоже, за гонками здесь следили все, кроме меня. У меня были дела поважнее.

— А, Джулия! — обрадовался мэтр Фалетрус, когда мне удалось наконец поговорить с ним наедине. — Как поживает твое хищное приобретение?

Все, буквально все, кто присутствовал на том памятном обеде у дона Арсаго, первым делом спрашивали меня о паурозо. Я отчитывалась о ней чаще, чем о здоровье любимой тетушки.

— Пока что она спокойна, — ответила я. — Но я слышала, что на детей моря, особенно старой крови, очень сильное влияние оказывает луна.

Я как раз хотела посоветоваться с вами, чего следует опасаться.

Фалетрус кивнул:

— Да, я тоже слышал об этом, хотя, понятное дело, никому еще не удалось проверить эту теорию на практике. Что ж, в ближайшие дни ты можешь быть спокойна, так как скоро новолуние. Но потом... — Он озабоченно покачал головой. — Луна в этом месяце приблизилась настолько, что можно пересчитать все морщины на ее челе. Следующее полнолуние будет сильным.

«Тем лучше», — мрачно подумала я. Сердцу вдруг сделалось тесно.

— А вы можете точно сказать, в какой день оно случится?

Ученый старик, возведя глаза к небу, погрузился в подсчеты. Зрители вокруг нас ревели. «Тихо вы! — хотелось мне крикнуть. — Не мешайте ему!» Это все влияние Пульчино. Я постаралась подавить несвойственную мне чаячью раздражительность.

— Луна достигнет полноты через восемнадцать дней, считая от этого, — наконец ответил Фалетрус.

Восемнадцать дней! Так скоро! А я еще даже близко не подошла к разгадке!

Внимание всех зрителей было приковано к участникам регаты.

Люди заполонили узкую набережную, которая сейчас представляла собой сплошную волнующуюся темную полосу. Исподтишка разглядывая своих новых знакомых, относившихся к верхушке знати венеттийского общества, я размышляла. Вот застыл невдалеке граф Арсаго: его пальцы вцепились в поручень, глаза напряженно следят за ходом гонки. Гондольер, одетый в его цвета, шел вторым. Снова вспомнились слова Рикардо: «Дон Соранцо долго не протянет, и как только ударит похоронный колокол, во Дворце разгорится борьба за шапку дожа. Слово графа Арсаго будет иметь большой вес... Недавно на него уже дважды покушались...»

Кто он, синьор Арсаго? Злодей или жертва, запутавшаяся в придворных интригах, как шмель в паутине? Я заметила, что Энрике весь день старался держаться подальше от отца. Зато рядом с моим женихом постоянно мелькала остроносая физиономия дона Сакетти.